- Ты его так просто не уничтожишь. По крайней мере, до конца учебного года не получится, – пожала плечами Мина. – У меня домашку в кафе списали пять девочек. Мы обязаны хранить наши работы до начала лета на случай комиссии.
- Вот идиот, втянул тебя. Может, отдать и тем и другим властям код и дело с концом? – отчаянно прошептал Марк-Лука. – Пусть развлекаются и собачатся. Бедного деда только замучают, хотя про знак и подпись я никому говорить не обязан, пусть сами догадываются.
Может от нее и отстанут, хотя, если в сейфе спрятано что-то секретное, то она будет вечно под подозрением. И еще, отдать код - не значит решить ситуацию самого Марка-Луки. Он же не нашел ни сейф, ни, тем более, его содержимое. Словом, отдавать код Мине совсем не хотелось. Она спросила, чтобы потянуть время и подумать:
- А все-таки, почему ты назвался Марком Пеликаном?
- Лука – имя евангелиста. Марк тоже евангелист. Вот и пришло в голову.
Мине показалось, что он слегка темнит, есть же еще Матфей и Иоанн, чем Марк лучше их?
- А откуда взялся Пеликан?
- Ты знаешь притчу о пеликане?
- Конечно!
Милый папа! Когда бывало трудно, он говорил: «Мы семейка пеликанов, разве мы можем поступить иначе?».
- Все варианты! Как пеликан своею кровью оживляет птенцов! Как пеликан своею плотью кормит птенцов! – оживилась она.
- А ты видела настоящую птицу? Она способна хоть что-нибудь разодрать своим клювом, не говорю уж про плоть?! Это миф! Легенда! Выдумка! Вот поэтому Лука Фомич и стал Пеликаном! – разгорячился Марк-Лука.
Мина вскочила на ноги и заорала:
- Не смей трогать пеликанов! Это аллегория! Это…
Она задыхалась.
- Тихо, тихо, прости! Я все понял. Слышишь? У всех свои пеликаны. На свете много людей по имени Джон. И все они разные. Так и с пеликанами. Мой оказался выдумкой, твой настоящий. Все хорошо. Я неудачно выбрал, но я уже с этим именем сросся.
Мина села и уставилась на него с ненавистью. Даже ситуация, в которой они теперь оба были по уши замешаны, вылетела у нее из головы.
- Давай поужинаем, - предложил Марк-Лука. – Правда, кроме супа ничего больше нет. Поужинаем, и потом ты мне расскажешь про Бассейн.
- Я не хочу есть, - зло ответила Мина. – И я никому не буду и слова рассказывать про Бассейн!
- Ты за обедом съела всего пару ложек супа. Получается, я зря старался, варил суп. – Марк-Лука скорчил недовольно-шутливую гримасу.
- Я думала, это дед варил. – Мину отпустило.
- Он всухомятку живет. Я решил приготовить вам обоим горячее, ну, пока тебя ждал. Из чего нашлось, не обессудь.
9 У Марка-Луки есть мечта
Но сначала Марк-Лука оделся. Он пощупал свои вещи, удовлетворенно хмыкнул, что высохли, и попросил Мину отвернуться. В полном атлантском облачении вид у него стал довольный. Потом он приоткрыл дверь и крикнул в коридор:
- Ужин!
Пока он хлопотал вокруг стола, расставляя тарелки, Мина искоса на него поглядывала. Хорош собою несмотря на то, что волосы больше не отливают золотом и глаза обычного зеленого цвета. Он протянул руку, раскладывая ложки, и Мина обратила внимание на его хваленые ногти. Просто идеальной формы, и оттенок розового подходит к цвету кафтана. Очень натуральный, не лак, но в тон. Вот как атланты этого добиваются? Впрочем, заметила Мина, наряд не полный - на запястьях нет браслетов. Спросить, куда он их дел, не успела - приковылял странный дед. Ни на кого не глядя, сообщил, что метель закончилась, и, ворча по этому поводу, уселся за стол. Мина не поняла, что плохого в том, что перестал валить снег. Меньше хлопот с тем, чтобы расчистить дорожку. Ведь кому-то придется. А Марк-Лука от этого известия нахмурился. Дед тем временем похлебал суп и ушел.
Марк-Лука убирал со стола. Мина опять искоса его разглядывала. Вернее, любовалась им.
- А как тебе удается при такой опасной жизни не иметь шрамов? – брякнула то, что вертелось на кончике языка.
Он удивленно поднял бровь - мол, что тут такого?
- Зачем ходить со шрамами? Только внешний вид портят. Я их убираю. Дорого и болезненно, но того стоит.
Марк-Лука вдруг выронил грязные ложки. Поднял.
- Один, впрочем, остался. Я не заморачивался, потому что под волосами, его не видно, а убирать долго. Теперь рад, что остался. Память.
Он как будто знал, что Мине любопытно, опустился на колени и наклонил голову. Она отодвинула пряди на затылке и увидела шрам в форме буквы V.
Марк-Лука поднялся и вернулся к посуде.