- Я пошутила, не надо варить суп. Ну, может, один раз.
- О! Я навыки не растерял, умею сбивать цену, не пропадем! - Марк-Лука из нежного влюбленного опять превратился в балагура.
Мина отняла руку.
- Обидно только, что так дорого пришлось заплатить лже-тетке за мою свободу. Вот уж где надо было сбить цену. А на самом деле – вообще не платить!
- Увы, пришлось постараться отделаться поскорее, - Марк-Лука неловко свернул генеалогическое древо и сгреб портреты со стола, подровнял стопкой. – Деньги дело наживное. Не велика беда!
- На самом деле это плохо, очень плохо. Обманщица получила деньги! А заказчик убийства был выпущен под залог. Что за странная система правосудия?
Марк-Лука посмотрел удивленно:
- Нормальная система, что не так? У нас в Данаке похожая. Пойдем, тарелки расставим к ужину.
Они направились к выходу.
Мина не унималась:
- В нормальной системе откупиться было бы нельзя! Отпускать под залог нельзя! Дело договором до суда решить нельзя! В нормальной системе закон превалирует над договором.
103 Страх и совесть
- Это где так? У нас это законный договор. И его соблюдение регулируется законом! – все еще удивлялся Марк-Лука.
- Знаешь, мама один раз записала странную фразу: «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Я ее не поняла в детстве. Теперь, все стало на свои места. Она говорила про Юга, - Мина не стала добавлять «и атлантов», хотя вертелось на кончике языка.
Они остановились в фойе, уставились друг на друга, недоумевая по поводу несовпадающих взглядов.
- Закон – это неотвратимость наказания, - объяснила свои Мина. - Все расписано: за такой проступок следует вот такая кара. Избежать не удастся, разве что есть смягчающие обстоятельства. А что в Югах? Если у тебя очень много денег – ты вообще можешь откупиться. И если жертва в стесненных обстоятельствах, то мошенник не понесет наказания, просто расплатится. Или как в случае тетки - мошенница даже заработала. И все до суда. Как вообще суд может быть отменен?
- Но ведь люди пришли к согласию, претензий не имеют, зачем устраивать суд, если они готовы подписать договор?
- Но ведь изначально закон был нарушен! И никто не понес наказания!
- Все участники – договорились!
Он стоял на том самом месте, где Бруно в ее первый приезд говорил Матвею про Марка Пеликана. У Мины в ушах явственно прозвучал его голос.
«Если мы образцово-показательно выпорем одну паршивую овцу, ничего страшного не случится. Выбор пал на этого. Зато лед тронется в отношениях правительств».
Тогда она восприняла эти слова, как отмазку Бруно, по поводу охоты на Марка Пеликана. Теперь в них появился дополнительный смысл.
Она повторила начало фразы вслух.
- Вот! Именно! – подхватил Марк-Лука, не догадываясь, кого она цитирует, и что за овца имелась в виду. - Закон – это жестокость наказания! После образцово-показательной порки все остальные преступники будут бояться и стараться не совершать противоправных действий. В этом смысл закона – периодически пугать. И это придумали еще в древности. Помнишь, портреты королевы государства, которое погибло в потоп? Я читал, что вроде при ней вешали преступников вдоль дорог так, что от одной виселицы была видна следующая. Жестоко, но преступность практически исчезла.
Мина содрогнулась. Он говорил о ком-то, кто приходился ей пусть очень далеким, но предком.
- И самое главное – судьи тоже боялись! Как иначе заставить судей быть неподкупными? Только страхом, - подытожил Марк-Лука. – Вот как у вас в Регионе Бассейн держали судей в узде?
Мина задумалась. И вспомнила мамины слова.
- Они работали не за страх, а за совесть! Как и все остальные!
- Да ладно! – не поверил он. - У всех людей бывают искушения, святых мало! У всех найдутся слабые места. И я даже не про власть или деньги. Ну, например, - Марк-Лука на секунду задумался, - Необходимость достать больному ребенку нужное лекарство, которое продается только в соседней стране, куда круче соблазн. Так что - только страх работает. Хотя совесть иметь хорошо.
Мина удивилась. И это говорит самый порядочный человек, которого она знает? Ну хорошо, немножечко контрабандист, однако честный. Она спросила:
- А стыд? Судьям же потом будет стыдно! Особенно, если есть совесть.
- А ты заметила, - вдруг усмехнулся Марк-Лука, - что в языке Югов в отличие от атлантского нет понятия «совесть» одним словом? Есть что-то расплывчатое, вроде сознания, отзывчивости, чуткости. А понятия «стыд» нет вообще. Вместо него, говорят «позор». Попробуй переведи «стыд и позор».
Мина застыла пораженная. И правда. Но ведь можно опозориться перед самим собой? Это и есть стыд? Или позор - только перед другими? Что-то смутно вертелось у нее в голове, что-то важное, что она слышала в детстве в церкви. Но вот что?