- Он на то и угорь, вернее, дипломат, чтобы ускользать от прямых советов, - Марк-Лука со смехом жестом показал, как рыба уплывает. – Попытаться можно. Он приедет послезавтра.
- Кстати, об угрях, - Матвей открыл очередную коробку. – Запеченный. Рекомендовали, как фирменное блюдо.
- Остыл, горячий вкуснее, - попробовал Бруно. – Эх, сидели бы сейчас в ресторане, подавали бы нам еду на тарелках прямо с печки. И были бы мы на виду, не вызывали подозрений - честно празднуем, а не вынашиваем за закрытыми дверями коварные планы.
«Ага, как же. Ты попал под вечное подозрение тайного департамента, раз сказал, что нет системы сдержек и противовесов», - отметила про себя Мина.
Марк-Лука открывал коробки и заглядывал, что там еще есть вкусного:
– О! Картошечка с грибами! И лосось! Давайте тарелки!
- Это не просто лосось, а кижуч, припущенный на пару. Чавычи в этом захолустье не было, - хмыкнул Бруно, получая свою порцию. – Надеюсь, соус не испортили, соус тут главное.
Он потянулся за соусом одновременно с Миной. Их руки столкнулись, Мина вздрогнула и отдернула свою.
- Не надо меня бояться. Я не кусаюсь, - Хищная улыбка Бруно говорила обратное: конечно же его стоит опасаться.
Мина не отвела глаза, выдержала его сверлящий взгляд. Даже поиронизировала про себя: «Тоже мне, любитель брать всех на испуг».
- Я никого не боюсь, - она пожала плечами.
И вдруг почувствовала еще один взгляд. Марк-Лука смотрел на нее почти так, как когда-то в кафе при первой встрече. Но теперь кроме доброты, заботы и желания «согреть камешками», Мина уловила еще восхищение и любовь. Марк-Лука чуть заметно улыбнулся ей. Мине стало тепло, как будто суп, который она только что съела, был не остывший. Она улыбнулась в ответ.
Может Бруно и ожидал другой реакции, но он нашелся:
- Еще бы. С такой-то родословной!
- А кто там знаменитый в предках? – поинтересовался Матвей.
Бруно огляделся в поисках «генеалогического древа». Марк-Лука подал. Заодно и стопку изображений. Бруно развернул «древо», ткнул пальцем:
- Ну например, Елжбиет Вторая Неотразимая. Правила своим народом чуть ли не до потопа.
Мина решила, что королева была необыкновенной красоты, было такое словосочетание в Регионе – неотразимая красавица. Но Бруно протянул ей пару картинок. Ничего особенного. Девушка, милая, как все в юные годы, постарше - милоту корова языком слизала, потом совсем старуха. Все больше и больше начавшая походить на дракона, не доброго или злого, а который себе на уме. Рядом с ней красивый принц, вот уж кто был неотразим поначалу. Но чем дальше, тем больше и он походил на ящера. Мине вспомнилась еще одна поговорка Региона, смешная, которую записала мама, «неотразимая ни в одной луже».
- Чем она знаменита? – спросила Мина, ожидая услышать о достижениях.
- Ну, - задумался Бруно, - она прожила сто лет. А правила целых семьдесят пять!
- Ого! – сказал Матвей. – Да она самый долгоправящий монарх в мире!
- Кроме этого что она хорошего сделала? – Мина разглядывала изображения. Ни одна корона не повторялась на них дважды. А какие украшения! Ожерелья, брошки. Сколько камней! Мина вынесла вердикт: «Настоящая атлантка».
- А! Э! – Бруно беспомощно посмотрел на Матвея.
- Она была символом монархии и символом когда-то великой империи, - подсказал Матвей.
- Останавливала войны? Много жертвовала в пользу нуждающихся? - предположил Марк-Лука.
- Ну что ты, - рассмеялся Матвей. – Просто не дала упразднить монархию. Но во время потопа почти весь народ погиб. Остатки присоединились к уцелевшим на островах представителям другого родственного народа и вместе стали называться островными датами. Со времен древних великих географических открытий у обоих были во владении или протекторате острова. Там и расселились.
- Вспомнил! У нее было пятнадцать тысяч платьев и кафтанов! – торжествующе заявил Марк-Лука.
Все уставились на изображение.
- Нет, ты перепутал, то была атлантская королева Елизавета, правила лет на триста раньше, - Матвей перетряхнул изображения и достал знакомую Мине репродукцию принцессы на лошади, которую ей показывал еще дедушка. – Вот! Правила, если мне не отшибло память, лет двадцать.