Матвей сунул Мине ее открытку и закрыл лицо руками.
Мина сидела ни жива ни мертва. Она понимала, что с ним происходит, но утешать не умела. Просто замерла и ждала.
- Дед из всех нас выделял меня. Лука в детстве даже ревновал. Говорил, что я вечно все ломаю, а дед мне прощает, это нечестно, – глухо рассказывал Матвей, - А потом случилась одна история, после которой дед в Луке души не чаял. Девять лет тому назад у Луки была учебная практика. Наводнение, помнишь, наверное, после урагана.
Мина не стала уточнять, что ее в Югах еще не было.
- Послали даже курсантов спасать людей. Лука увидел старика, который ничего не помнил, ничего не понимал и вел себя странно. Он бродил по крыше, к которой подступала вода, и ругался. Курсанты уже возвращались, они сделали, что могли, должна была прибыть следующая группа. Лука мне потом рассказывал «Я понял, что старика ни в какую очередь спасать не будут, атланты - потому что не атлант, не-атланты - потому что старый сумасшедший, даже, если будут, то не успеют, мне стало его жалко, никому не нужный старик, я усадил его на свое место в лодке». Лука сказал, что остается, пускай берут старика. А он попробует вплавь до прибытия новой группы поискать оставшихся атлантов. Прибудут, а он уже сделает часть работы. Ему разрешили. Старика забрали с собой.
Мина слушала, затаив дыхание.
- Дед тем временем подал прошение в атлантское правительство с просьбой учесть его заслуги, найти и вывезти старшего брата. Но ты же знаешь эту бюрократию. Они не успели даже рассмотреть прошение. А старик оказался дедовым братом. Вот такие совпадения бывают в жизни. Особенно с нашим Лукой.
- Хочешь воды? – догадалась спросить Мина, уж очень хриплым стал голос у Матвея.
- Воды? Давай опробуем новые дедовы фильтрики, – Матвей нашел пустой кувшин, высыпал в него горошины из кожаного мешочка, залил водой и потряс. Попробовал первым.
– Ай да дед! Хотел бы я собирать такие. Дед учил, все секреты показал, а выходит то, да немножечко не то. Дед обещал, что мастерство придет с опытом, на тысячном фильтрике. А у Луки была своя теория. Он говорил, что у деда правильный для очистки воды биом. Шутил, что зря инженеры-биологи не изучают биом человека с, так сказать, кулинарной точки зрения. Неспроста наш дед готовил вкусно.
- Дед готовил?!
- Еще как! Такие обеды закатывал! Говорил, что дети не должны оставаться голодными. Любил нас угощать. Ах, как здорово мы проводили у него время! А потом он стал стареть и потихоньку сдавать. Сначала странно заговаривался. Перестал готовить, начал питаться всухомятку. Когда похоронил старшего брата лет пять тому назад, окончательно умом тронулся. Вообще перестал разговаривать. Никого не узнает. Ничего ему не надо. Спит, где придется, может и на полу лечь. Так как библиотеку перестали часто использовать для Советов и превратили в музей, то деда тут оставили. Он, как ни странно, с должностью смотрителя справляется – чужих не пускает. Народ перестал его навещать, не все выдерживают. Не могут видеть деда в таком состоянии. Лука продолжал приезжать. Я. И еще пару человек. Теперь здесь музей и хранилище книг. А были еще мастерские для детей.
Матвей глубоко вздохнул.
- Как же мне не хватает наших прежних бесед с дедом и Лукой. Или хотя бы с Лукой. Фомичевых шуток. Его здравого смысла и трезвого взгляда. Бруно совсем зациклился на своей карьере. Пенелопа… - Матвей не стал продолжать, только разочарованно махнул рукой. – А Лука Фомич погиб.
Такая тоска зазвучала у него в голосе, что у Мины вырвалось:
- А что, если он жив?
- И не появился у меня? Лука же мне заказ сделал. Он бы пришел и спросил: «Ну что, тебе удалось улучшить кафтан, а, гений?». И я бы ответил: «Смотри, старый волчара, гораздо интереснее, чем ты просил».
Матвей положил руку на деревянный стол. Цвет кафтана на рукаве медленно изменился. Как будто новый цвет был жидкостью, и его лили на старый. Теперь рукав стал цвета дерева с разводами.
- Вот это да! Сколько знаю атлантов, не перестаю удивляться атлантской инженерии! – воскликнула Мина.
Знала она атлантов всего два дня. Но говорила правду.
- Лука давно приставал к своему инженер-портному с подобной идеей. Тот не добился даже легкого изменения цвета. А у меня получилось имитировать и текстуры! Меня осенило, как сфокусироваться на поверхности! Теперь технологию могу продать, тому же портному! А я, как дурак, сижу жду Луку. Хочу увидеть, как он дар речи потеряет от восторга. Его портной, конечно, воплотит это лучше. У меня не было времени проработать детали, я же попробовал на готовом изделии, а не нитях или ткани. Должно получиться великолепно. А я сижу и жду Луку.