Мина резко повернулась и пошла к двери. Ей захотелось постучать в дверной молоточек – металлический квадрат с ободом, заполненный узором бута, с кольцом посредине, но она побоялась напугать странного деда. Просто потрогала холодное кольцо ладошкой, вошла внутрь и закрыла за собой дверь.
И вдруг молнией ударила мысль: «Классика»! Мина умом понимала, что сегодня нет выпуска газеты, что объявления подаются заранее. Но ноги сами несли ее на улицу к почтовому ящику у ворот. Ящик распух от конвертов и открыток, несколько номеров «Классики» тоже из него торчало. Мина выгребла почту и понесла в музей-библиотеку. В кухне вывалила всю кучу открыток на стол. Газеты оказались предыдущих дней издания. Мина на всякий случай все равно пробежала глазами объявления на 22-й, 23-й, 24-й и даже 25-й странице, что уж совсем выглядело глупо. Понятно, что ничего интересного в старых номерах не нашлось.
Мина почувствовала, как усталость навалилась тяжестью на плечи. И веки потяжелели. Она достала из пакета простынь. Натянула наволочку на небольшую подушку. Поставила на стол чашку и прислонила к ней свою пеликанью открытку так, чтобы ее было видно с раскладной кровати. Прилегла, не раздеваясь, прямо в форменном платье. Обрывки сегодняшних разговоров громко зазвучали в ушах. От холодного голоса Бруно Мину аж пробрал озноб. Полицейский заговорил вкрадчиво. И тут же ворвался звонкий голос Матвея. Он настаивал на каких-то идеях, он напоминал отца. Но Матвеев голос не вытеснил страх перед Бруно. Заодно Мина поняла - она не помнит на каком языке она общалась с Матвеем. А ведь Марк-Лука ее предупреждал! Одна надежда, если вдруг они переходили на атлантский, Матвей не обратил внимание.
Мина не могла уснуть. Мысли бурлили. Голоса звучали.
Она поворочалась, поворочалась, поднялась, переставила чашку с открыткой. Решила устроиться в кресле в надежде, что здесь отдохнет. Завернулась в плед и попыталась представить себе Марка-Луку. Вспомнила смешное: «Обложить бы тебя камешками и согреть.» Мина слышала, как вошел дед. Наверное, обедать. Но разлепить глаза, встать и что-то сделать было лениво. Пообедает и без нее. Мина провалилась в сон.
Проснулась вечером – в окнах темно. На столе стояла ее открытка. Но не только она одна. Мина обнаружила, что дед распечатал корреспонденцию. И аккуратно разложил, и расставил открытки на столе. Несколько открыток были объемные, видимо, так называемый поп ап. На одной из разворота поднималась елка. На второй – подарок с бантиком. Забавные, ничего не скажешь.
Мина слышала, как по коридору бродит дед и не ворчит, а что-то там себе без слов напевает под нос. Ой, Рождество же! Матвей велел приготовить деду сюрприз!
Мина сдвинула немного открытки. Достала из коробки пирог, яблоки, груши, апельсины, мандарины, конфеты и какие-то сухофрукты. Нашла блюдо и подходящую тарелку. Разложила. Пирог пах дурманяще, апельсины с мандаринами тоже, но есть не хотелось, просто запахи праздника подняли настроение. Мина сбегала в туалет, вернулась в свое кресло, укрылась пледом и заснула, опять вспоминая «Обложить бы тебя камешками и согреть.»
23 Как Мина провела Рождество (в библиотеке)
Утром Мина проснулась абсолютно выспавшейся. Усталость как рукой сняло. Давно с ней такого не было. Мина позавтракала остатками пирога. Дед за ночь ухитрился съесть практически весь, конфет вообще ни одной не осталось. Да он, значит, сладкоежка!
Первым делом Мина сбегала к почтовому ящику. Пустой. Конечно, какая почта на Рождество. На Рождество? А где же елка?! Мина отправилась на поиски рождественской елки, кажется, Марк-Лука говорил, что она в библиотеке, и оттуда достал подарки Бруно. Мина дернула, дверь открылась. Практически у входа стояло небольшое зеленое деревце. Подошла. К ее разочарованию украшений не висело никаких, кроме цветных флажков с буквами, составляющими надпись на атлантском: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, и в человеках благоволение». На верхушке громоздилась большая звезда. И на ветвях свечи. Они уже не горели. Но еще слабо пахли медом. Свечи в Югах медом не пахли. Просто запах расплавленного воска. А тут совсем как церковные. Совсем как в пятиглавой церкви в Регионе Бассейн. Когда службу перенесли в подвал, там этот запах стоял особенно сильно. А вот елки дома до войны украшали позатейливее. Вернее, сосны. В Регионе Бассейн ставили сосны. Потому что вокруг росли сосны. А в Югах обычно украшают ели. Мина тряхнула головой, отгоняя воспоминания, подняла глаза и обомлела.
Она находилась в очень странном помещении. Громадном. Вверх оно размахнулось в два высоких этажа, если не больше. На стенах висели гобелены с узором бута. Одна стена помещения была занята книгами. От пола до потолка, от стены к стене. Тысячи корешков. Перед этой стеной стояли лестницы презабавнейшей конструкции, высотой во всю стену. Вместо того, чтобы расставить книги по удобным шкафам в рост человека, атланты сделали что-то наподобие странной выставки книжных корешков.