Сложные схемы выглядели позамысловатее. Куски таблиц, где в полях были вписаны те же цифры и названия, но от них вели стрелки к другим таблицам. Логика тут явно присутствовала. Но непонятная Мине.
Она вспомнила: Марк-Лука обещал передать ей учебники по математике, которые она выберет. Мина самонадеянно решила, что найти их будет легко, раз математические книги находятся в центре книжной стены. Мина защелкнула одну из лестниц, что находилась посередине, подсчитала, сколько лестничных пролетов ей надо преодолеть, и взобралась на нужную высоту. Не так много книг одной рукой она смогла вынуть, держась второй за перила. А еще меньше – унести с собой вниз. Мина с трудом спустилась, прижимая к груди всего три. Понадеялась, что улов у нее удачный, карабкаться второй раз по лестнице ей не улыбалось.
Да уж, «удобно устроенная библиотека, где все под рукой и все легко находится»? Как же атланты ею пользуются?
Мина перелистала фолиант в надежде обнаружить руководство по извлечению книг из хранилища. Наткнулась на описание Больших Советов, вспомнила рассказ Матвея о том, как Лука Фомич запросил созыв Большого атлантского Совета, чтобы уговорить атлантов отпустить друга, как он выразился, «на вольные хлеба». Прикинула, какие это могут быть годы, из соображений, что Матвею скорее всего двадцать семь, как и Марку-Луке, и что отпустили его, когда ему исполнилось не меньше пятнадцати, ну шестнадцати, а скорее всего позже, и попыталась найти этот эпизод. Интересно же, как его описали языком бюрократии, какие формулировки нашли атланты для такого в общем из ряда вон выходящего события.
Она ничего не нашла. Какой-то инженер Матвей один раз упоминался как член книжной экспедиции, благодаря ему в библиотеке появились новые книги. Так как тема книг ограничилась исключительно механикой, то Мина решила, что это тот самый Матвей. Лука Фомич фигурировал в двух чествованиях героев. Одну награду он получил за спасение высокопоставленной персоны из правительства. Как бы не того «борова», который вместо благодарности поломал ему жизнь. Присутствовала и фотография награждения. Лука Фомич угадывался смутно. Зато Мину привлекла другая фотография на той же странице. Встреча атлантских чиновников из разных стран. Даже разных континентов. Но не чиновники заинтересовали Мину. А фон. Фон, краешек красивой рамы большого окна и стык гобеленов, она уже где-то видела, на какой-то другой фотографии. В домашнем фотоальбоме! И на этой другой фотографии она, Мина, тоже была! На руках у дедушки! А рядом стояли папа и мама. И еще какие-то люди.
Сначала у Мины перехватило дыхание. Потом она успокоилась: в общем ничего удивительного в этом нет. Странный дед – родня. Мина в детстве приезжала с дедушкой, мамой и папой в Юга. Она смутно помнит. Вернее, почти не помнит. Знает, что путешествовали и встречались с вот этим странным дедом. Могли побывать и в этой библиотеке у него в гостях. Почему нет?
С фолиантом, открытым на странице со снимком, Мина пошла искать место, где сфотографировали чиновников. Оказалось, что совсем близко ко входу. Стык гобеленов и узор бута на них один в один как на фотографии. И окно. Мина нашла, где стояли чиновники, а значит и ее родители. Положила фолиант на пол, стала на место отца. Попыталась вспомнить, что тут происходило. Увы, слишком мала она тогда была, чтобы что-нибудь сохранилось в памяти. Она помнила только фотографию. Не событие. Все снимки пропали. У нее нет ни одного изображения родителей, ни одного! У нее ничего не осталось из прежней жизни, кроме затертого пустого упаковочного пакетика, который она спрятала в отцовском сейфе. Пакетик – самое дорогое воспоминание о маме, Мина бы с ним не расставалась, но боялась, что девочки обнаружат и поднимут на смех.
Мама дала Мине в дорогу упаковку прокладок. Напомнила, что Мина уже взрослая девушка, вот-вот двенадцать исполнится, если вдруг начнутся женские обычные дела, то не надо бояться, надо всего лишь воспользоваться прокладками. Они лежали в рюкзаке, но в последнюю минуту мама переложила в сумку. Понадобились они Мине по прибытию в столицу Бассейны. Хорошо, что рядом с ней была Мара, а то Мина все-таки испугалась крови. Когда Мина израсходовала последнюю, она опомнилась – это же напоминание о маме, о ее заботе. Оставшийся пакетик Мина сохранила, она берегла его как зеницу ока, говоря мамиными словами. И при первой возможности спрятала в отцовский сейф. Лучше убрать свою драгоценность подальше от чужих равнодушных или насмешливых глаз…
Мина опустилась на пол, легла там, где стоял папа. А вот тут мама. Мина погладила ладонью паркет. Закрыла глаза. Комок подкатил к горлу.