В вагон вошел молодой атлант. Сел напротив Мины. Улыбнулся ей. Не просто приветливо, а обворожительно. Так улыбаются уверенные в своей неотразимости люди, которые расположены поболтать. Но Мина сконфузилась и укрылась за «Классикой». Хорошо, что взяла газету на станции. Атлант отвернулся разочаровано и уставился в окно.
Мина потихоньку разглядывала атланта. Красивый. И кафтан восхитительный. Узоры бута с завитушками и цветами. Мине пришло в голову, что от кафтана есть польза – не надо предъявлять документы. Издалека видно – имеешь право на бесплатный проезд!
Смутно, как сквозь туман, зазвучал отцовский голос: «Для этой системы используем рекуперационное торможение». Мина подпрыгнула на месте, «Классика» упала. Атлант удивленно посмотрел на Мину. Мина смущенно подняла газету и опять за нее спряталась.
Что же отец тогда изобретал, когда упоминал рекуперацию? О чем рассказывал коллегам на кухне? Обидно, она помнит только обрывки фраз. А это же очень интересно! Вот бы совместить отцовские механизмы и, например, атлантскую смазку, так, наверное, работало бы все в сто раз лучше. Но разве будет мир «решать вопросы сообща», как предлагал атлантский король.
Резкий толчок – состав тронулся в путь.
«Как поднимать вагонетки с такой глубины? А что, если попробовать по принципу гауссового ружья?» - всплыл в памяти еще один разговор с коллегой, - «Не сомневайся, Фома-неверующий! Да в стародавние времена планировали с Луны грунт так доставлять. Хотя, конечно, нам таких магнитов не создать. Но только подумай! В космос чисто на механике!»
Мина поняла, что она громко выкрикнула: «Космос!», потому что атлант смотрел на нее ошалело. Она отложила газету, все равно там не нашлось для нее послания, и закрыла глаза.
Отец закончил прототип «ружья». У Мины в гостях сидел ее друг Серый. Довольный отец позвал Мину с Серым смотреть. Ох, Мина не собиралась вспоминать про Серого, она себе запретила доставать это из памяти, чтобы не расстраиваться. Чтобы не сорваться.
Стюард прокатил по вагону тележку с едой. Мина предусмотрительно взяла в дорогу яблоко из Матвеевых фруктов, наверное, дед был бы не против. Она открыла портфель, вынула яблоко. Надо перекусить, раз все вокруг дружно жуют. Передумала, сунула яблоко обратно и достала пеликанью открытку из учебника матричных уравнений.
Мина погладила бумажного пеликана и представила перед собой Марка-Луку. Он ее слушает, внимательно, глаза добрые. Готов согреть. И мысленно стала именно ему рассказывать про Серого.
Серого она помнила столько же сколько себя. И учились они в одной школе, но в параллельных классах. Они просились в один класс, но мама воспротивилась. Мол, им надо друг от друга отдыхать. Самое замечательное во внешности Серого, ну, не считая смеющихся голубых глаз, веселой россыпи веснушек и рыжей шевелюры, это уши. Оттопыренные под углом девяносто градусов. Мина измерила как-то транспортиром. Ровно девяносто! Серый признался Мине, что отзывается на кличку Серый, чтобы его не дразнили Рыжим или Лопоухим. Серый – не обидно, просто переиначенная фамилия Серых. Мина находила его прекрасным эльфийским принцем. Необычным. Не похожим на всех. Именно из-за волос цвета меди. И потрясающих ушей. Мине нравилось смотреть, как сквозь них светит солнце. Уши становились прозрачными и сияюще розовыми. Ни у кого в целом мире не было таких замечательных прозрачно розовых солнечных сказочных ушей.
Мина очень сильно вызвала в памяти образ Марка-Луки. И рассказала ему мысленно. «Серого отправили к бабушке. Считали, что раз там далеко от обстрелов, то безопасно. Бабушка вышла покормить поросенка, а Серый остался в доме. К нему в гости пришли соседские ребята. Трое. Два мальчика и девочка. Серый показывал им фигурки рыцарей. Это я ему подарила на день рождения. Конь отдельно, рыцарь отдельно. Можно посадить, можно снять. И меч можно было поменять на другой. Папа уезжал, еще до войны, спрашивал, что мне привезти в подарок. Я попросила купить подарок не мне, а Серому, а то скоро его день рождения. Мне так понравились эти рыцари, ведь можно было сажать на разных коней и менять мечи, что жалко стало отдавать. А потом подумала, что мы все равно играем вместе, какая разница, у кого они будут храниться. Серый так обрадовался. Никогда с ними не расставался, таскал с собой. И к бабушке взял. Взрослые говорили потом «Кто же знал, что деревню обстреляют. Бабка причитала, лучше б его послала кормить поросенка, а сама в доме осталась, так у него же гости. Четверых детей изверги убили! Детей!» А еще «Миньке не вздумайте сказать, когда его откопали, он сжимал ее рыцаря». А я нечаянно услышала. И не поняла, почему это плохо, я ждала, что Серый вот-вот вернется. Пока не убили Руфию. И на похоронах я поняла, что Серый тоже никогда не вернется. Нет!»