- Они оба дорожат своими работами. Мама говорила, он предлагал развестись и жениться на ней, когда они познакомились и поняли, что не могут друг без друга. Но это был бы конец его деятельности. Когда она забеременела, то не сообщила ему, а сбежала, сделала вид, что разлюбила. Только, чтобы не разрушать ему жизнь. И себе. А про меня кто-нибудь подумал? Я ей заявила, что лучше бы она меня не рожала. Она плакала и говорила: «Ты – самое главное, что у меня есть!». Вранье! Самое главное – театр! Потом отец! Она же вернулась к нему, они опять встречаются! А я получилась нечаянно, нежеланный ребенок! Помеха! А отец? Неужели он никогда-никогда не хотел взглянуть на меня? Поговорить? Обнять?
Мина молчала. Она силилась понять такую странную для нее историю. Рита залилась слезами.
- Э… - Мина растерялась, вспомнила «Ну ничего, сейчас и так согреем» и предложила: - Хочешь плед?
Рита кивнула. Мина отдала ей плед. Рита завернулась и вроде слегка успокоилась.
- Я поверила, что Хелена даже на Рождество не хочет со мной расставаться. Что мы - близкие подруги! А она дома начала нос задирать. «Мой папа то, мой папа се». А он у нее никакой! Рыба с рыбьими глазами. Братья так вообще – дебилы с идиотскими шуточками про актрис. И смотрят сальными глазами. Брр!
Риту передернуло.
- И тут Хелена сообщила, что к ее отцу приедут завтра гости. Один влиятельный человек со своей семьей. Назвала имя. Я все поняла! Она меня позвала, чтобы поиздеваться! Чтобы посмотреть, как я буду себя вести! Но как она догадалась? Хотя я, в отличие от нее, прекрасно знала, что он не появится. Потому что мама не взяла меня к себе на Рождество. Значит - встречается с ним! Но такая подлость от Хелены!
Рита хлюпнула носом. Продолжила.
- Зато приехала его жена с детьми. Когда мама от него уходила, чтобы родить меня, то он с женой усыновил двух мальчиков инвалидов. Как же мне плохо было их всех видеть, счастливых, улыбающихся, я и сбежала на вечеринку. Мы познакомились в экипаже с атлами, они нас с Хеленой пригласили. Я воспользовалась. Хелена приперлась за мной, якобы не могла меня оставить одну в незнакомой компании. На самом деле ей самой хотелось к атлам, а тут такой предлог – я уже там. И туда нагрянула полиция. Власти, похоже, проверяли передвижения девочек из кафе. Все девочки из кафе рассказали, что полиция интересовалась, как они доехали. Но вот к нам с Хеленой особо прицепились. Видимо, из-за атлов. Забрали с вечеринки и допросили еще раз. Хелена на них орала, что ее отец это так не оставит. А потом на нее орал ее отец. Очнулся, перестал изображать из себя рыбу. Ох! Как же я в Хелене разочаровалась! Я во всех разочаровалась! Я бы порезала себе вены, даже собиралась, но директрису жалко.
Пояснила, на удивленный Минин взгляд.
- Мама сначала хотела устроить меня в частную школу со смешанным обучением, она считала, что смешанное лучше. Но директор так мерзко себя вел. Высокомерно. Мама отвела меня сюда. И директриса сказала, что мы оказали ей честь. Все, что она просит – лояльность к школе. Я же не могу ее подвести и подвести школу после таких слов. А тебе разве никогда не хотелось вскрыть себе вены?
Мина выпучила глаза.
- Ну у тебя же родители погибли. Жить не хочется в таких случаях. Сколько тебе было лет, когда это случилось?
Мина ответила машинально:
- Одиннадцать. Почти двенадцать.
И начала дрожать. Она расслабилась, вникая в Ритину историю. И совсем не ожидала вопроса о родителях.
- Хорошо же тебе! – беспечно заметила Рита. – Целых двенадцать лет с любящими родителями. Двумя. А я никому не нужна!
У Мины земля поплыла под ногами. «Хорошо же тебе» она слышала в свой адрес несколько раз. Обычно, это касалось денег на ее счету, к которому она не имела доступа. Всегда такое заявление - неожиданность. Непонятно, что отвечать. Доказывать, что плохо, или соглашаться, что хорошо? А сейчас это коснулось ее покойных мамы и папы. Как сквозь туман слышала она Ритин голос. А та болтала, как директриса спросила при первой встрече, кем Рита хочет вырасти, а она еще не знала, сказала только, что любит химию, но не любит математику…
- Мина, что с тобой? – наконец заметила Рита. – Тебе плохо? Иди ко мне под плед.