Наконец математичке удалось начать урок.
После учебы в школе были активности. Если с утра занятия шли по жесткому расписанию, то днем каждая девочка могла взять предмет по выбору. Обычно спорт, театр, музыку, танцы или живопись. Но не только. Школа старалась удовлетворить все запросы студенток. За эти курсы ставили оценки, они шли в диплом, за них выдавали грамоты. Но в принципе, девочки вольны были и отказаться. Только никто не отказывался, а наоборот, записывались на несколько активностей, да еще сетовали, что не помещается все, что хочется взять, в расписание. Мину ничего не интересовало. Но не привлекать же к себе лишнее внимание! И она все время выбирала какой-нибудь спорт. Главное, не командный. Чтобы отдохнуть от общения и коллектива. Директриса время от времени пыталась уговорить Мину взять хотя бы живопись для разнообразия или музыку (у Мины в личном деле были пометки о том, что она любит рисовать и умеет играть на фортепьяно). Мина упорно отнекивалась. В спорте она не преуспела. А фехтование у нее вообще не заладилось. Периодически кто-нибудь из тренеров пытался ее расшевелить. «Занимаясь спортом человек соревнуется сам с собой. - говорили они. – Мы здесь для того, чтобы выкладываться на сто десять процентов, а ты даешь девяносто, даже не сто. Соберись! Ты можешь больше!» Мина только пожимала плечами, и тренера оставляли ее в покое.
В надежде свести общение к минимуму еще в первый год в школе Мина записалась в конную секцию. Тренер сомневался, брать ли ее. Для новичков нужны специальные покладистые спокойные лошади, вроде бы даже специально выведенной породы. А в школьной конюшне содержались только породистые спортивные. Так как девочки из состоятельных семей Югов с детства умели ездить верхом, то учебных лошадей в конюшни не покупали. А Мина не умела. Но за нее походатайствовала директриса. Они решили, что Мине не помешает иппотерапия для снятия стресса.
Девочки-наездницы привязывались к лошадям, своих любимиц и любимцев холили-лелеяли, кормили вкусностями, просили постоянно закрепить за ними. На Мину лошади не произвели никакого особого впечатления. Она совершенно равнодушно их меняла. Которую тренер скажет, ту и седлала. Уздечку вдевать не боялась. Без всяких страхов и брезгливости обнимала правой рукой за переносье и нажимала пальцем левой руки на беззубый край нижней челюсти, чтобы лошадь открыла рот и позволила вложить удила. Тренер удивлялся - у Мины любая лошадь никогда не останавливалась перед барьером, никогда не заворачивала на дополнительный круг. Всегда прыгала. Мина в отличие от других девочек просто не боялась упасть. Ей не приходило в голову, что лошадь не выполнит команду. Мина просто не прислушивалась к лошади, действовала принципу – надо, значит надо. Хотя лошади у Мины брали барьеры не всегда чисто, но получилось, что верховая езда ей удавалась лучше всего. И Мина по возможности ее и выбирала в качестве дневной активности.
В этом семестре у нее снова стояла в расписании верховая езда. Мина запихнула папку по математике в портфель и спешно поднялась. Ей надо было переодеться. Форма, сапоги и шлем ждали ее в раздевалке в конюшне. В коридоре уже возле выхода из учебного корпуса Мина вспомнила, что перчатки для верховой езды порвались. Зимой даже в крытом манеже холодно, не помешали бы они ей. А вдруг не найдется новых у тренера? Мина остановилась в раздумьях, вернуться за обычными или не стоит. В обычных уздечка будет проскальзывать в пальцах, и от запаха потом не избавишься, вонючие никуда после не наденешь. Краем глаза она заметила беженок возле двери. С кем-то они оживленно беседовали. Она подошла ближе к выходу и услышала, как они сбивчиво взахлеб рассказывают кому-то какой ужас испытали.
- Ты себе не представляешь, как нас ненавидят. Всех, кого увидят в атлантских одеждах, убивают на месте.
- Аввских атлантов ненавидят больше, их пытают и режут на куски.
- Уши резали, пальцы и оставляли кровью истекать. Или камнями забивали. Господи, как только не издевались. Пытали перед смертью.
- А меня спасатель выводил, так он седой весь, никакая краска не помогает. Он говорил, что в сложных случаях, чтобы пройти незамеченными, заставляет атлантов переодеваться. Это еще Лука Фомич нашел такой способ. Если атланта заставить силой, то его не вычеркнут из атлантов. Так почему же не схитрить и не заставить ради спасения жизни.
- Неужели? - удивился мелодичный голос.
Мина не разглядела, кто это там еще появился.
- А еще он говорил, ходят слухи, что Лука покрывал тех атлантов, кого встречал в чужих одеждах. Он делал вид, что сам заставил их поменять костюм!
- Лука – герой, он творил невозможное, но в рамках закона, - мягко возразил мелодичный голос.
- От страха все что угодно можно сделать. Как подумаешь, что тебе выколют глаза и оставят умирать в мучениях, то все что угодно на себя натянешь, чтобы избежать такой участи. Почему люди так сильно издеваются друг над другом? Ах как я их ненавижу! Попались бы мне они, я бы сама им глаза повыкалывала!
- Все хорошо, дорогие, вы в безопасности, - ласково сказал мелодичный голос.
- Меня тошнит от здешней безопасности! Как жители Югов могут пить, есть, веселиться в то время, когда нас насилуют и убивают? Я смотреть не могу на эти благостные рожи! Им хорошо и ни до чего нет дела!
О, как хорошо Мина это понимала! Ощущение омерзения к мирным улыбающимся лицам. К людям, высказывающим свои бестолковые, не основанные ни на каком опыте, а только почерпнутые из газет, мнения. Ну или пышущие ненавистью на ровном месте. Мина задрожала и попыталась не вспоминать, не вспоминать. Ни страну Бассейну с ее «Регион Бассейн напал на страну Бассейну, их надо стереть с лица земли» или «Соси, Сосед». Последнего она не понимала, а это кричали на каждом углу. Мара ей сказала не слушать, это нехорошее слово. А при чем тут страна Сосед не объяснила. А Юга? Которые знать ничего не желают? Первое время Мина негодовала «Им бы так», потом остыла. А теперь со словами беженок ее снова захлестнуло ненавистью. Сильно.
Дверь открылась, мужчина-грузчик поинтересовался, куда отнести вещи. Мелодичный голос воскликнул:
- А вот и наши сундуки прибыли. Ах, какую форму я вам раздобыла! Сейчас мы принарядимся, приведем себя в порядок. Да, дорогие? Показывайте, где наша комната!
Мина побрела в конюшню, стараясь заглушить воспоминания. Переоделась.
- Опаздываешь! Лошадей разобрали, седлай Порше, если считаешь, что справишься, – махнул ей тренер.
И точно, Ауди, Мерседес и БМВ уже нарезали круги по манежу. В стойлах остались два коня, которых выдавали только очень опытным наездницам. Каурый Феррари и вороной Порше. Мине было безразлично, кого брать. Порше, так Порше. Она старалась ни о чем не думать. Команды выполняла машинально. Постепенно сосредоточилась на голосе тренера. А он ей давал задания все сложнее и сложнее. Потруднее, чем остальным девочкам. Мина зажимала коня коленями и подстегивала хлыстом. Ускорила темп.
- Великолепная работа! – воскликнул сияющий тренер в конце тренировки. – Я не ожидал! И Порше как шелковый в твоих руках. Подготовить тебя к соревнованиям?
Мина категорично покачала головой. Она спрыгнула с коня, хотела отвести его в стойло, но уздечку перехватил их старый хромой конюх. Он вел взмыленного Порше и приговаривал:
- Миленький мой, совсем тебя эта девчонка заездила. Бедненький, сейчас я тебя укутаю, а то простудишься.
Мина удивленно посмотрела вслед. Порше от усталости еле держался на своих тонких грациозных ногах. Он повернул голову, бросил на Мину печальный полный укора взгляд. Мина до сих пор рассматривала лошадь как спортивный снаряд. Ездила без скидки на то, что это живое существо со своим характером. Сегодня она особенно не сочувствовала коню, пытаясь избавиться от своих назойливых мыслей. Укоризненный взгляд Порше неожиданно поразил ее. Мина пошла вслед за ним. Из ведра с морковкой, которое ставили у входа, чтобы девочки могли побаловать любимчиков, выбрала одну. Зашла в стойло. Порше дрожал внутри попон.
- Хороший мальчик, - сказала Мина. – Отлично работал!
Порше радостно заржал в ответ на похвалу. Мина почесала ему шею и протянула угощение. Он осторожно взял мягкими губами. Она быстро убежала мыться и переодеваться. Неожиданно подумала, что не знает, точно ли лошадей надо почесывать, вроде их хлопают. Но, похоже, коню понравилась ее ласка.