– Боже! Вы кто?!
– Не бойтесь, только молю вас, не бойтесь, – стал подниматься Иван, и тут-то девушка поняла, кто является безответной любовью её безответной любви. – Я не сумасшедший какой-то, просто вы мне очень нравитесь. Я до сих пор не мог вам подарить цветы и вот. Я дарю их вам, я люблю вас.
Иванна была шокирована такой приятной неожиданностью, но быстро взяла себя в руки. Чтобы не выдать себя, она начала заговаривать его:
– Это всё конечно хорошо, молодой человек, но вы же влюбились в образ, в обворожительную внешность, в успех. Моя внешность – это лишь сон, шоу. Такая работа, и всё. В жизни я совсем не такая красивая, я обыкновенная страшненькая девушка.
– Но вы…
– Нет, не возражайте мне. Я знаю, вы хотите оправдать меня. Так и есть. Влюблённый человек не замечает грехов предмета своего воздыхания. А если человек безгрешный, то любви к нему зачастую нет. Безгрешных много, любви мало. Вы боретесь за выживание в этом городе, я тоже борюсь, а любви остаётся лишь маленькое место в сердце.
– Но могу ли я хотя бы надеяться?
– Увы, молодой человек, моё сердце несвободно и уже давно.
– И вы его любите?
– Конечно, всей душой люблю. Но вы не сердитесь на меня. Как вас зовут?
– Иван.
– Вот что, Иван, оставьте ваши цветы здесь, они будут напоминать мне о вас и… Нам нужно попрощаться, мой выход уже скоро.
– Да, конечно, – растерянно сказал Иван. – Я понимаю, вас ждут… Но ведь цветы завянут.
– Не завянут. Даю вам честное благородное слово. А теперь, идите. Покиньте гримёрную незаметно, а то проблемы с охраной могут быть.
Иван покинул гримёрную по-английски, не прощаясь. Что ж, ничего не получилось, да и как могло получиться, если такие девушки свободными никогда не бывают. «Вот и скажу Иванне, что её план ничуть не сработал, и меня просто вежливо отшили. А как она интересно? Ей в эту ночь повезёт больше, я надеюсь», – с такими мыслями Иван добрался пешком домой. Он ждал Иванну во дворе, чтобы узнать, как её дела на любовном фронте, за себя не хочется говорить. Неприятно признавать, что любовь проиграла, но это неутешительный факт. И вот, девушка показалась на горизонте. Она вышла из автобуса, в руках был какой-то пакет, а на лице сияла улыбка.
– Ну как твои дела, Иванка? – пытался сохранить хорошую мину при плохой игре Иван.
– Всё очень успешно. И даже лучше, чем я думала. Не я, а он признался мне в любви, подарил букет цветов. И я убедилась, что он действительно любит меня. Да разве бы стал он нелюбимому человеку такие цветы дарить? Я даже боюсь подумать какими путями он достал такой дефицит для меня. Посмотри на них, – Иванна достала из пакета букет орхидей. – Правда красивые?
Любовь побеждает всё, она не могла проиграть.
Могильщик
Владимир Иванович или просто дядя Вова работал аппаратчиком на коксохимическом заводе и был лучшим другом моего отца. Добрый дядька, любивший выпить без закуски, с детства я его считал за своего и даже дверь ему открывал, когда был один дома. Но наше любимое государство угробило этого человека. А всё потому, что дядя Вова попал под сокращение, когда ему было пятьдесят четыре года. Его, конечно, за выслугу лет и вредность отправили на пенсию, но жить на эти копейки, ему не очень хотелось, ещё хуже для него было – страдать перед телевизором от безделья. Поэтому новую работу для себя он нашёл быстро и стал могильщиком. Я до сих пор не пойму, почему дядя Вова сделал именно такой выбор. Он мог устроиться куда угодно и быть сантехником, дворником, грузчиком, мусорщиком, водителем, но такая зловещая профессия как могильщик просто не укладывается в моей голове. Казалось бы, он так и остался добреньким дядей, только пил поменьше. Мы с ним редко общались, но как-то отец попросил меня отнести дяде Вове чекушку на работу, и я пошёл. На кладбище жутко, никогда не любил ходить туда, даже на поминальный день. Смотришь на эти фотографии и боишься: вот-вот мертвецы вылезут из могил. Только бы не разозлить никого из них. Как дядя Вова может работать в такой напряжённой обстановке, я не понимаю. Когда я его нашёл, он уже докапывал могилу, я дал ему чекушку, он меня поблагодарил, назвал «сынок». И всё-таки я не выдержал и спросил его:
– Дядь Вов, как вы можете работать здесь?
– Так и могу. Лопатой.
– Но ведь скоро похороны будут, а это слёзы, мистика, вас это не смущает?
– А чему же тут смущаться? Моё дело – копать, а не слёзы лить.
– А кого будут хоронить?
– Вдовца какого-то старенького.
– И вам не жалко, что этот одинокий человек, потерявший своё счастье, взял и ушёл?