И мы говорим — да! С такой «словесностью» кончать пора!
Чудесных доярок вырастило цветущее колхозное село. Их тысячи! Их сотни тысяч! Образованных, культурных, гордых и… храбрых.
Мне в одном колхозе рассказывали. Во время оккупации плюгавый эсэсовец требовал от молодой колхозницы:
— Млека… Млека…
Храбрая доярка плеснула ему в надменную рожу густой кислятины. Надела на голову ведро, а сверху погладила увесистой дубиной.
Словом, победоносный эсэсовец напился по самую завязку…
ПРИВЕТ ТЕБЕ, МОСКВА, ПРИВЕТ!
Припоминаю… Пламенные годы воскрешаются… Бурно на площади. Кипит, клокочет село — кого в Москву делегатом избрать? Кого посланцем к великому Ленину направить?
— Деда Дениса! — чабаны крикнули. — Дениса Онуфриевича Запару! Он знает, где правда, а где кривда. Он сорок лет гнул спину на панской стерне!
А националистические шептуны:
— Дед Денис! Куда вы едете? В Москву? Свят-свят!.. Перекреститесь и не рыпайтесь. Вас же там в котел бросят, ей-богу, схватят за ноги — и бу-бух вниз головой. Только вы сойдете на Курском вокзале, а там вашего брата уже ждет глубокая посудина. Слева стоят чаны, справа — котлы. Женщин бросают в чан, мужчин — в казан.
А пожилая симпатичная тетка Килина на все это не обращает внимания и к своему старику обращается:
— Денис! Ты же едешь к людям, в Москву едешь, Надень, голубчик, новые штаны. Побрейся, помойся…
Дед Запара усмехнулся:
— Разве ты, старуха, не слышишь, что гинтелигенция шепчет — в котел будут бросать? Так пусть бросают небритого и немытого…
Приехав из Москвы, дед Запара рассказывал:
— Вот я приехал в Москву. Посмотрели мой документ — и сразу в Кремль, к самому Ленину.
Владимир Ильич, наверное, все дела отложил, а меня принял. Взял за руки и посадил рядом с собой.
Принимал Ильич у себя дома. Как раз Надежда Константиновна варила кофе и пекла лепешки.
Владимир Ильич усадил меня в кресло и начал спрашивать да расспрашивать.
— Как в вашем селе? Всю ли землю отобрали у помещиков?
— Всю, — говорю, — отобрали, всю. Сила же народная! Весь мир пошел за большевиками.
— А комитет бедноты есть, организовали?
— А как же! — говорю. — Вот же меня комитет бедноты и направил в Москву.
Долго расспрашивал Владимир Ильич, а потом пригласил на завтрак.
— Прошу к столу, — говорит. — Выпейте с нами кофейку.
— Спасибо, — говорю, — спасибо. Я из дома и своего припаса захватил.
Вынул из мешочка паляницу, сало и говорю:
— Давайте и это мое в гурт, на стол.
Владимир Ильич, увидев паляницу и сало, даже плечами пожал.
— Такой хлеб у вас все едят? — спрашивает.
— Чтобы без вранья, — говорю, — считайте, почти все.
— А бедняки?
— Да такие паляницы уже и беднота начала печь. Ведь мы у помещиков и землю, и инвентарь, и весь хлеб из амбаров забрали. Тысячи пудов они гноили, пропадал хлеб, чтобы только людям не давать. Но вот перед моим отъездом наше село сто подвод с хлебом на вокзал отправило. Рабочим Москвы полтавчане гостинец повезли.
Ленин усмехнулся.
— Значит, жизнь в украинском селе поднимается, растет. Вы только, когда поедете, передайте крестьянам мой сердечный привет и пожелания: школы, клубы стройте! Знания нам нужны. Образование и культура!
Ожесточенная борьба продолжалась. Бесились враги.
Одетые в англо-американские мундиры, глухой ночью в село ворвались белогвардейцы.
Вожака сельской бедноты Дениса Запару схватили и повели в степь. Повели на месть, на расправу.
Стоит Запара, стоит среди степи широкой. Стоит, как Прометей, как запорожец, окруженный ханами-панами.
Мужественно в лицо палачам бросил:
— Разбойники вы плюгавые! Не убить вам души человеческой! Не сломить вам воли народной! С нами Москва! С нами Ленин!
Упал могучий колосс. Упал, срезанный ятаганом продажных янычар.
Упал, чтобы внуки и правнуки новую жизнь построили. Новые, вольные песни пели.
Какая радость — едем в Москву. Едем на Декаду украинской литературы и искусства в Москве.
В вагоне солнечное настроение. На Декаду в украинских национальных костюмах едут внуки и внучки славного деда Дениса Запары.
Едут с музыкой, с песнями. С радостью везут москвичам эстафету о расцвете украинской советской литературы и искусства.
Ну, приехали, вышли из вагонов. А нас обнимают. Цветы преподносят…
Сердечно встречали и приветствовали своих гостей.