Я понимал, почему Женьке было тяжело говорить. Скорее всего, еще и стыдно, жар горящих щек я ощущал своей ладонью. Но мне, глядя на слезы, хотелось не отругать, а наоборот, придвинуть хрупкое тело к себе и сжать так сильно, чтобы глупые мысли не волновали хорошенькую голову.
— Во-первых, — я вытер еще мокрые щеки, — не сожгла, а предоставила возможность угостить тебя ужином со свечами. Во-вторых, в парке ты мне подарила массу новых впечатлений. Признаюсь, такого приключения у меня в жизни еще не было, — Женька снова нахмурилась, но я обнял ладонями ее лицо и приподнял. Коснулся кончика носа и улыбнулся. — А в-третьих, я тебя чувствовал, но не видел голой. Хотя не буду скрывать, что хотелось бы.
И снова эти миленькие аккуратные ушки покраснели. Я сдержал улыбку, но себя сдержать не смог. Придвинулся ближе, боднул женский нос своим и втянул в легкие вылетевший из ее рта воздух.
— Т-ты меня поцеловать хочешь? — Женька шепнула, заикаясь.
— Нет, что ты. Как можно… — шепнул в ответ и, наконец, коснулся горячих губ.
У вас когда-нибудь сносило напрочь крышу? У меня да, даже дважды. Вчера и сегодня, прямо здесь на кухне. Сердце заухало где-то в горле, уши заложило, а пальцы словно онемели. Я боялся сорваться и выпустить наружу лаву вмиг сформировавшего внутри грудины вулкана. Женька было для меня нектаром, который хотелось пить не переставая.
Но остановиться пришлось. Она чуть отстранилась, а я настаивать не мог. Выдохнул громко и прижался лбом о ее лоб, чтоб перевести дыхание.
— Извини. Не нужно было, — поднялся и, забросив руки за голову, взлохматил затылок.
— Не понравилось?
— А? — сперва даже не понял, что она имела ввиду. Нахмурился и посмотрел на Женьку.
— Ну, я плохо целуюсь, вот и не нужно было, да?
Она меня когда-нибудь убьет.
— Я надеюсь, это, наконец, оживает твоя внутренняя дерзость, Кроха. Потому что более нелепого бреда, сказанного всерьез, я давно не слышал.
Женька пожала плечами и устало откинулась на спинку стула. Вот чертовка! Я усмехнулся и снова вернулся к ее ногам. Опустился, сжал пальцами колени и нашел взгляд.
— Извини, что извинился. Выразился не правильно, но задеть тебя не хотел. Чего я действительно хочу — это, во-первых, спать, а во-вторых, испытать удачу и украсть у тебя еще парочку поцелуев.
— С-спать? — она аж икнула. — А где ты спать будешь?
— Ммм, имея собственную квартиру, в которой стоит довольно мягкий диван, планировал на нем.
— А я?
Я нахмурился.
— Судя по твоим вопросам, ты спать намереваешься на том самом коврике в коридоре? — не выдержав, чуть слышно рассмеялся. Женька ударила меня в грудь и прищурилась.
— Вот уж нет. Вы ведь джентльмен, Евгений. А джентльмены уступают даме. Как например сейчас, — ее глаза загорелись азартом. — Кто первый добежит до дивана, тот на нем и спит.
И Женька рванула со стула. Рассмеялась, когда я поднялся следом и ойкнула, споткнувшись. В полете на пол развернулась в моих подставленных руках и, падая, потянула за собой. Совсем не ожидая этого, я рухнул словно мешок с картошкой на хрупкое тело, а мой лоб врезался в ее. В темноте квартиры показалось, что между нашими телами даже звездочки закружились.
Женька тихонько дернулась и откуда-то из-под меня шепнула.
— Я согласна на коврик, Жень.
6
Женька лежала рядом на диване и не шевелилась.
Пришлось постараться и потратить пятнадцать минут долгой ночи, чтобы уговорить Кроху ночевать на мягком диване, а не на вездесущем коврике у двери. Нет, конечно, такого развития событий я бы не допустил, но и спать на полу не хотелось. Женька сопротивлялась, упиралась своими худыми руками и вздернутым вверх носом. Я мог уступить и без особых проблем разместиться на неудобном ламинате, но отчего-то глубоко спрятанный внутри меня чертенок показал свой характер.
— Женька, ты там хотя бы дышишь?
Тело рядом, упакованное в объемное одеяло, не шелохнулось. В тишине глубокой ночи послышался лишь негромкий вздох.
— Слушай, если бы я был маньяком или задумал что-то, ты уже давно бы поняла, так? — из вороха послышалось неуверенное: «мг». Я кивнул, препарируя взглядом потолок. — Ты завернута в кокон из одеяла. Мне кажется, внутрь даже комар не просочится, так? — очередное: «мг» и мой кивок. — Между нами стена из четырех подушек, а на тебе мой спортивный костюм с завязанной под грудью шнуровкой, так? — я повернул голову и взглянул на застывшую Женьку. — Я даю слово, что даже не коснусь тебя. Но без шуток тревожусь, что ты можешь задохнуться или вспотеть.