Сидя на крохотной, но довольно уютной скамейке кабинки, я завис, глядя на нее. Поплыл, как дурак, ощущая внутри грудной клетки неугомонные удары заведенного сердца. Улыбнулся, вытер ладонями лицо и чуть тряхнул головой, чтоб уж совсем придурком не показаться.
Но Женька за прошедшие три минуты с момента начала движения колеса даже внимания на меня не обратила. Широко распахнув глаза, она неотрывно смотрела на вечерний город с высоты птичьего полета. Хлопала своими длинными ресницами, перестав дышать. Она буквально прилипла к окну, и мне вдруг стало не по себе.
— Жень, — она впервые перевела на меня счастливый взгляд, — а ты на колесе обозрения, когда в последний раз каталась? — отвела уже потухший.
— Давно. Лет в пять… наверное, — убрала за ухо прядь густых волос, вздохнула тихо и продолжила. — Родители считали, что все это блажь. Не более. Есть вещи поважнее. Школа, оценки, воспитание. Чтобы вырастить ребенка, нужны деньги и тратить их необходимо разумно. Одежда, обувь, продукты… А все остальное не поможет человеку стать воспитанным, умным и самодостаточным.
Я потер лоб, пытаясь разгладить залегшую между бровей складку.
— Училась ты, я так понимаю, на отлично. А радовали тебя чем? За оценку хорошую, например?
— Что ты, — Женька натянуто улыбнулась, но ответила вполне спокойно. — За оценки не хвалят. Это моя личная ответственность, — на очень короткое мгновение она все же задумалась, и в красивых глазах мелькнула грусть, но быстро взяла себя в руки. Улыбнулась уже привычнее для меня. Искренне. — Мне мороженное покупали. И это был праздник. Вернее, это преподносилось так. Ну, я и привыкла. Ребенку что угодно можно в голову вложить. Но ты мне мороженное не покупай, пожалуйста. Я его больше не люблю.
Я медленно выдохнул. Придвинулся к ней ближе.
— А чем тебя можно порадовать?
Кроха посмотрела на меня и с придыханием ответила, кивнув в сторону окна.
— Вот этим.
*
Город действительно был прекрасен. Сотни, тысячи светящихся окон, огни и свет от фар проезжающих по улицам машин делали его похожим на удивительный космический корабль, вот-вот рискующий сорваться и улететь в космос.
Мы добрались на самую высокую точку и начали медленно спускаться вниз, когда в кабинке внезапно что-то крякнуло, щелкнуло, заскрежетало, и она застыла. Дернулась через секунду, еще раз и замерла. Словно на тормоза нажала. Уверенно так и безальтернативно.
— Спокойно.
Я поднялся на ноги и выставил руку, видя, что Женька испугалась. Посмотрел вниз, надеясь хоть что-то заметить в сумерках и на высоте тридцати пяти метров. Естественно, кроме разноцветного света лампочек, ранящих радужку, ничего рассмотреть не удалось.
— Радует, как минимум то, что мы все еще висим на полном комплекте направляющих, — обернулся и мысленно послал себя ко всем чертям. Кроха мгновенное побледнела. — Эй, Женька, ты чего? — присел рядом и обнял ее за плечи. — Все будет хорошо. Контролер видела нас, да и не остановила бы она колесо с людьми внутри. Что-то сломалось. Но я уверен, скоро все починят, и мы спустимся. Живыми и здоровыми.
На последних словах еще оставшаяся кровь в ее теле, казалось, схлынула вовсе. Я снова чертыхнулся.
— Зато какое приключение, да? — мое настроение ей не понравилось и испуганный взгляд проник под кожу. Я прижал Женьку к себе и оставил легкий поцелуй на макушке. — Не бойся, Кроха, я с тобой. Все будет хорошо.
— Меня Ксеня просила рассказать подробности нашего свидания, — Женька тихо шмыгнула носом, но не заплакала. — Она намекала на пошлости всякие… Ну, как ты целуешься и все такое. Я ей ответила, что не расскажу. А такое получается расскажу. Точно расскажу.
Я улыбнулся.
— Значит, ты своей подружке обо мне проболталась?
— Нет, конечно. Она просто профессионально умеет доставать информацию, — Женька поерзала в объятиях и снова притихла.
— Ну, раз такое дело, я хочу знать ответ на вопрос прежде, чем ты его расскажешь подружке. Чтоб понимать, по какой причине будут гореть уши.