Выбрать главу

Кроха высунула нос из-под моей ключицы и нахмурилась.

— Какой вопрос?

— Как я целуюсь.

Женька фыркнула, толкнула меня в ребра, а я рассмеялся. Прижал ее, копошащуюся, еще сильнее и, склонив голову, втянул носом запах волос.

— Жень, а номером телефона поделишься? Хочу еще раз с тобой увидеться.

— Для этого не обязательно оставлять номер, — улыбнулась мелочь.

— Может быть, я хочу не только тебя увидеть, но и услышать твой голос перед сном. Или, на крайний случай, «Спокойной ночи» пожелать в мессенджере.

— Раз спокойной ночи пожелать, тогда оставлю, — она ввела цифры на протянутом телефоне, и я сразу же сделал дозвон. Не обманула. Через мгновение из ее сумочки зазвучала мелодия.

Очень быстро начало холодать. Мы просидели, запертые в небольшой кабинке на высоте тридцати пяти метров минут пятнадцать, когда тревога незаметно протянула свои липкие щупальца даже ко мне. Кроха молчала, но я чувствовал — нервничала.

— Ты мне еще не рассказала, почему опоздала сегодня? Поделишься этой грустной историей?

— Она не грустная. Дурацкая на самом деле.

Я откинулся на спинку скамейки и потянул на себя Женьку. Повернувшись боком, она обняла меня за талию. Щекой прижалась к груди.

— Я как раз вышла из метро и почти подходила в центральным воротам парка. Остановилась на пешеходном переходе. Людей почти не было, только бабуля с громадными пакетами. Светофор уже отсчитывал последние секунды, когда я увидела, что бабуля склоняется и, кряхтя, поднимает свои тяжелые пакеты. Ну, я и решила помочь, — интуитивно я уже догадывался, каким будет конец истории. Улыбался, но слушал. — Подошла, аккуратно предложила помощь и она согласилась. Островка безопасности на дороге не было, и я решила, что возьму сразу два пакета, чтобы бабушка успела перейти дорогу. Стартанула, вернее на два-три шага всего обогнала ее, как бабуля начала кричать. Громко так, истошно прям: «Помогите, люди добрые! Воруют средь бела дня. Остановите ее кто-нибудь! У меня пенсия вся на продукты ушла! »... И все в таком духе.

Я проглотил смех и кашлянул, чтоб прочистить горло, сдержать эмоции и не обидеть Женьку.

— А я же не воровала ничего. Остановилась конечно и пакеты обратно отдала. Только она меня за рукав схватила и не отпускала. А вокруг уже и люди собрались и, как специально, полицейские шли навстречу, — Женька вздохнула. — Пока объясняла им все бабуля, кстати, растворилась в толпе.

Я тихо рассмеялся, а вспомнив вчерашнее дефиле в почти что неглиже, стало еще смешнее.

— Ты самое настоящее горе луковое, Женька.

Сказал, совсем не намереваясь обидеть, но кроха вдруг отстранилась и вскочила на ноги. Шагнула в одну сторону, затем в другую. Посмотрела в окно, буквально прилипнув к стеклу, но ничего не увидела. Только кабинка качнулась.

— Не называй меня так, пожалуйста. Я, может быть, и попадаю в странные и смешные ситуации, но так не нужно, — мой пристальный взгляд она не смогла выдержать. Отвернулась и снова закружилась по замкнутому пространству. — Меня так в школе называли и теперь в университете. А я ведь не по глупости попадаю в разные истории. Я умная. А люди вокруг не очень, — она подышала на стекло и, когда то запотело, нарисовала пальцем сердце. — И часто злые и жестокие.

Женька резко вскинула ладонь и вытерла рисунок, приложилась к окну и снова попыталась что-то рассмотреть. Замычала, подняв к потолку глаза, и подошла к другому окну. Кабинка снова закачалась.

— А вчера? Почему ты го?..

Договорить не удалось. Колесо снова закряхтело, замычало, дернулось несколько раз и пришло в движение. Женька радостно взвизгнула.

Мы начали спускаться.

*

Даже с учетом того, что расставаться с Женькой я не хотел, но, как и она, был рад, когда колесо остановилось, двери открылись, и мы оказались на свободе. Кроха подняла голову вверх, прикрыла веки и сделала глубокий вдох. А затем медленно развернулась, посмотрела на контролера, а от яркой вспышки в ее глазах даже меня обожгло.

— Почему вы не предупреждаете, что ваше колесо небезопасно? Могло ведь все, что угодно случится. А если бы мы сорвались?

И если Женька была пусть и серьезна, но сдержанна, то женщина, выбежавшая со своего места, очень зла.