— Добрый вечер, — улыбка стала шире.
— Уже ночь.
— Верно и я прошу прощения за опоздание. Могли бы вы впустить меня в общежитие?
— С какой стати, дорогая? Правила ты знаешь, а еще то, что вот эти самые двери закрываются ровно в полночь.
Все также сохраняя на лице улыбку, я отодвинула край куртки и взглянула на часы. Только удержать на месте глаза не удалось. Они расширились, а из груди вырвался вздох. Цифры на часах показывали «00.03». И если учесть, что на улыбки и разговор у нас ушла минимум минута, мое опоздание составило всего две минуты. Две!
— Простите еще раз. Я не специально. И очень жаль, что так получилось. Я впервые в такой ситуации и… мне не где ночевать, Светлана Викторовна. У меня же в городе никого. Пустите, пожалуйста.
Вторым в списке, что я больше всего ненавидела в жизни после лицемерия, было рассказывать о своих проблемах для получения выгоды. Но, стоя у стеклянной двери, я четко понимала — это последний шанс.
Стервелла Викторовна мазнула по мне презрительным взглядом, ощупав с головы до ног, усмехнулась и прищурилась.
— Предлагаю, вернуться туда, где ты задержалась, дорогая. Приличные девушки до полуночи, не шля… кхм, не гуляют, а учатся или готовятся ко сну. А то и вовсе спят. Поэтому всего хорошего.
Двери захлопнулись перед самым носом, и я даже моргнуть не успела. Не поверив, нажала на ручку, но та не поддалась. И в тот самым момент суровая реальность опустилась на плечи.
Мне не где было ночевать. Буквально. Единственный доступный вариант — зал ожидания на вокзале. Достаточной суммы денег для того, чтобы снять хостел с собой тоже не было. Идея позвонить Ксене и попросить одолжить немного, отпала сразу, как только мелькнула в мозгу. Она так же, как и я, жила на стипендию, которая будет лишь через два дня.
Я спустилась с крыльца и села на скамейку у общежития. Откинулась на спинку и, запрокинув голову, закрыла глаза.
Ну как же так? Сперва бабушка с полицейскими, затем сумасшедшая контролерша с теми же полицейскими, а теперь маячившая перед носом возможность заночевать на улице. Я спрятала руки в карманах куртки, нос в воротнике и глубоко вздохнула. А ведь свидание могло закончиться совсем по-другому.
Свидание… Женька… телефон…
Мы обменялись номерами, и он упомянул, что живет один. В квартире. В своей собственной квартире.
Нет, нет, нет. Выход из ситуации ровным пазлом уже сложился в голове, но я упорно качала головой. Ну нет, ну пожалуйста! Не может все быть именно так.
Подул ветер, я сильнее зарылась носом в воротник куртки. Через секунду услышала недовольное урчание полуголодного желудка. А из-за угла вышла компания весело и громко разговаривающих парней. Кроме голода и холода тело окутала липкая паутина страха. Вот черт…
Я достала телефон, открыла вкладку с контактами и, сглотнув, нажала на вызов.
— Да, — приятный, чуть охрипший голос раздразнил барабанные перепонки.
— Можешь называть меня, как хочешь. Даже горем луковым… — я запнулась и густо краснея, шепнула. — Но я опоздала в общежитие, Жень.
*
Машина такси остановилась, я забрала сумочку и на негнущихся ногах подошла к подъезду. Женька спрятал в карман толстовки телефон, по которому отслеживал мой путь — как только я села в машину, он буквально приказал назвать ему номера такси и сбросить геолокацию — и подняв руку, нежно щелкнул меня по носу. Тепло улыбнулся и взлохматил волосы на макушке.
— У тебя и правда кончики ушей краснеют, — я зарделась еще сильнее, а он открыл дверь и подтолкнул меня в спину. — Пойдем домой, горе мое луковое.
5
Кто-то словно щелкнул по выключателю, и картинка мира изменилась.
Женька стояла в небольшой прихожей и комкала в руках кончики шарфа. Рассматривала носы своих ботинок и молчала. В абсолютной тишине мы поднялись на лифте на нужный этаж, я открыл дверь и пустил Кроху в темную квартиру. Правда здесь, как и у подъезда, пришлось ее слегка подтолкнуть, чтоб придать смелости и ускорения. Но, видимо, и одно, и второе мирно спали, а двигалась Женька лишь по инерции. Переступила порог и застыла в нерешимости. На звук провернувшегося замка вздрогнула и скосила взгляд.