– Алло, Люцифер, – услышал из соседней комнаты я, – тут просьба у меня к тебе есть… небольшая.
– …
– Нет, не пьяный!
Мы со Смертью, вскочив из-за стола и оставив Лару одну, наедине с выпивкой и едой, кинулись в соседнюю комнату.
– Пап! – кричал Смерть.
– Асмодей Шамбдонович! – кричал я.
В комнате Асмодей звездой расплылся по дивану и, едва не засыпая, продолжает разговаривать по телефону. Мы переглянулись, словно оба синхронно вспомнили об утреннем разговоре. Про тупой анекдот.
– Надо снова этого Апокалипсиса уволить. Сможешь?
– …
– Ну, не вышло в прошлый раз, выйдет в этот! Что ты начинаешь?!
– …
– А, так это не слухи, что ты из-за какого-то хамоватого сотрудника ушёл.
– …
– В смысле, Смерть? – Асмодей стеклянным взглядом посмотрел на нас, стоящих на пороге комнаты. – Мой, что ли?
– …
– А ты чё, выгнать его не мог?
– …
– Ах-ха-ха-ха! – засмеялся Асмодей. – Так это Смерть то видео снял?! Ах-ха-ха!
– …
– Да-да, всё, давай, пока.
С этими словами он уронил голову окончательно, а вместе с ней повалился и телефон с частым писклявым звуком. Я рассмеялся, и Смерть одним своим взглядом заставил меня прекратить.
Мы со Смертью вернулись на кухню, где сидела Лара.
– Ну как он там? – спросила она.
– Захрапел, – с недовольным лицом ответил Смерть, усевшись за стол. – Давайте уже нормально поговорим, без пьяных бредней.
Лара засмеялась, а Смерть с улыбкой глядел на её крохотную радость.
«Изменятся ли когда-нибудь наши отношения? – почему-то я смотрел на Смерть, когда думал об этом. Он был готов растерзать меня на месте, и его адресованная Ларе улыбка никак не успокаивала. – Смогу ли я перестать видеть в Ларе замену?»
Анубис. 2006 год
Из-за стучащего по железному подоконнику дождя, я проснулся за минуту до звонка будильника, и уже скоро он звенел, показывая стрелку вверх, – добил меня. Не было никакого желания вставать с кровати и вырубать это звонкое орудие пыток. И даже когда я встал, лучше не стало. На пути к будильнику, я наступил не в махровый тапок, как планировал, а на спину разлёгшийся на полу кошки, которая также встретила меня не самым нежным приёмом – укусом.
Потом я пролил горячий кофе на новую рубашку, а соседи сверху затопили мне квартиру. В окне я видел своё «призрачное» отражение, а за ним – ветреное Чистилище. По окнам барабанил град, а наружный кондиционер забился сметёнными ветром листьями. И такие дни в этом мире – не редкость. Обыденность. Чистилище ведь находится под Раем. Этот мир столь пасмурный из-за того, что сюда сливают весь ангельский и божеский гнев в лице отвратительной погоды – одно его положение в мироздании Верхних Миров само говорит о своей жалости.
И такие мысли крутились в моей голове всякий раз, когда я смотрел в это несчастное окно и пил оставшееся в кружке кофе, часть из которого ещё недавно оставило коричневое пятно на белой рубашке…
***
На работе мне везло. Почти ни одного смертного за день, что довольно странно – видимо, сегодня нагрузка идёт на других Верховных Судей. Людские души забегали время от времени, но на сеанс с каждым уходило не более пяти минут, а дальше – отдых. Лишь к вечеру, когда близился конец рабочего дня, в мой кабинет постучали.
– Да-да! – отозвался я. – Входите!
Смерть вошёл не один, сзади него, как потерянный ребёнок, пристроился крупный демон. На правом плече его пиджака аккуратно пришита голова лошади, на левом – козла. Смерть пришёл с отцом, значит. Я даже гадать не буду, зачем они пришли вдвоём – всё и так очевидно.
– Привет, Смерть, – поздоровался я. – Добрый день, Асмодей Шамбдонович.
– Ага, сейчас вечер, – раздражённо напомнил Смерть.
Меня не волновала ни их причина прихода ко мне (а с их деньгами можно было выбрать психолога и покруче), ни то, что Смерть явно не мылся последние два дня, судя по исходящему запаху пота от его волос. Волновала меня лишь необходимость уступить диван. Кресла им будет мало, хотя я бы с удовольствием посмотрел, как Смерть сидит у отца на коленях.
И дело даже не в ненависти к креслам. Скорее, дело в ненависти к двери за спиной. Чувство неизвестности не проявляет во мне никакого азарта.
Смерть оккупировал диван, скинув ноги на пол. Асмодей присел рядом с сыном – на свободное место, где ранее лежали ноги Смерти.