М-да… Этого парня жизнь ничему не научила.
– Ты, должно быть, не так понял, – сказал я. – Я – реальная Смерть. Ну, который Всадник апокалипсиса. Там, Смерть, Голод, Чума, Война. Не, не знаешь?
– Что-то слышал. А у вас чё, получается, только Голод – мужик в компании?
Другой Всадник давно бы перерезал косой его глотку, приговаривая: «Да как ты смеешь говорить так с божеством!» Но мне такие приёмы не нравятся. Они банальны и клишированы. И поэтому я продолжил глупую дискуссию:
– Нет, ещё я.
– Так ты же Смерть.
– И чё?
– Смерть – женский род.
– В вашем мире, может, и женский.
Васильев быстро сменил тему:
– А я в Рай попаду?
Когда я, разведя руки в стороны, дал ему понять, что я сам не знаю о его дальнейшем исходе, весь интерес смылся с его накрашенного лица.
– Да даже если не попаду, то и хрен с вами. Что так, что так умру. И так даже лучше. А какой смысл жить, когда, после прихода суккуба, у меня стоять перестал…
Я чуть не засмеялся, издав усмешливый «Пх-р». Васильев с возмущением посмотрел на меня.
– Серьёзно, к тебе суккуб приходила?
Суккубы в Верхних Мирах сравнимы с земными проститутками. Их работа связана с эротическими снами у людей, и чаще всего они приходят к парням-подросткам, чтобы вызвать ночную поллюцию. Некоторые демоны – особенно те, кому не посчастливилось быть женатым на суккубке – уверяют всех в том, что они помогают людям отчистить организм; другие привыкли думать, что эти ночные фурии – стоит признать, невероятно красивые – высасывают всю жизненную энергию.
– Ага. Лилит, вроде бы, звали.
Какое знакомое имя…
И понятно почему, ведь жена Люцифера, годившая ему в дочери, была известна и популярна в Верхних Мирах. Вовсе неудивительно, что какой-то демон – остающийся «каким-то», какими бы влиятельными не были его родители – знает её имя. Но мне удалось её узнать куда ближе, чем кому-либо другому, и знакома мне не только внешняя оболочка.
– Ты чё завис? – внезапные слова Васильева вывели меня из мысленного тумана.
– Ну, скажем так, по теории шести рукопожатий, между мной и тобой одно такое, знаешь, очень крепкое рукопожатие.
– Ты её знаешь?
– Даже слишком.
– Спал с ней, небось? – Васильев усмехнулся.
– Не заговаривай мне зубы!
– Может, выпьем? Так, поговорим.
Я вздохнул.
Не вижу смысла в отказе. Всё же, человеческая культура мне чем-то интересна. Она куда более разнообразна, чем у богов.
– Почему нет.
––
Эдем сложно с чем-либо сравнить. Будучи огромным по площади, он продолжал оставаться райской зоной отдыха, где нет ничего, кроме моря, бара и гостиницы – и этого, вкупе с растительностью и уютной атмосферой, было достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Только мне докучали люди – парящие в воздухе, полупрозрачные и с хвостом вместо ног. Они, безобидно проживая жизнь после гибели, пролетали сквозь богов и практически не говорили.
Но это была наружность. Большую часть времени я провёл в здешнем баре, который был достаточно широк для того, чтобы провести здесь свадебную церемонию. Именно в этом году – кажется, это был четвёртый год с начала Новой эры – обручались Апок и Судьба. Мы с Голодом, стараясь размять под собой неудобные кресла, наблюдали за церемонией и старались вспомнить каждого здесь присутствующего.
– После стажировки всё так изменилось, – шепнул Голод. – Кто бы мог подумать, что после нескольких лет нашего отсутствия столько знакомых уйдут. Во, только Эдип остался.
Я не ответил, усмехнувшись из вежливости.
Рядом сидела Лара. Через несколько стульев от неё – и Люцифер с молоденькой женой. Кажется, Апокалипсис пригласил его смеха ради. Зачем ещё приглашать того, кто засадил тебя за решётку на сотню лет? А подобные шутки были в его стиле. Владыка Ада ревниво держал жену за руку и, оскалив зубы, поглядывал на меня – и всё из-за того, что Лилит просто улыбнулась мне у входа.
– Погнали к барной стойке? – я повернулся сначала к Ларе, потом к Голоду. Оба одобрительно кивнули, и мы свалили до поцелуя.
Сев за стойку, где нам разлили много цитрусовой дряни, приправив это всё бенгальским огоньком для красоты, мы стукнулись бокалами и одновременно заглотнули всё пойло до дна. Голод и Лара закашляли, я же спокойно сглотнул и попросил у бармена повторить. Напиток расплывался по моим костям. Каждую кость приятно сводило. Казалось, будто всё моё тело – один большой язык, ощутивший на себе небывалую кислоту.
– Кхе! – кашлял Голод. – Что за хрень?!