– Буду за двоих сразу, – сказал Смерть, пойдя по прямой. – Пройдите к лестнице, – приказал он двум парням, – может, объявится. Как увидите её, сразу бегите сюда и предупредите.
Голод встал сзади и спокойно двинулся вперёд. Голод ускорил шаг, затем побежал, сдёрнул шапку с головы Смерти и, выпрямившись в спине и размахивая руками, ускорился. Смерть, поменяв положение и встав в позу «проходящего мимо», вдруг скорчил удивление и кинулся за Голодом. Погоня продолжалась недолго. Голод остановился тут же, как увидел, что Смерть отреагировал.
– Ты дурак? – спросил Смерть.
– А чё тебе не понравилось? – не понял Голод.
– Ты остановился, можно сказать, у неё перед носом!
– Мне кажется, нормально. Зато поймёт, что тебя надо бояться!
– Нет, так не пойдёт! Забеги хотя бы за ближайший ларёк, а там поори, мол, я тебя бью.
– Ладно, – передёрнув плечами, согласился Голод. – И сколько нам её ждать?
Побежали те двое, прервав разговор.
– Кажись, ваша сука ушла, – сказал один из них.
И, как только он это сказал, его внешность стала для Смерти куда яснее, а имя быстро вспомнилось. Ломм – не толстый и не тонкий, с пробивающимися сквозь липкие, сальные волосы рожками. В синей куртке, неподходящей к его красному лицу, откуда из кармана торчала шапка с помпоном, которую он наденет перед приходом домой, чтоб мамка не ругалась. Его слова звучали смешно, как будто за счёт слова «сука» он решил добавить крутости. А его приятель продолжил быть ненужной кляксой. Внимание Смерти сосредоточилось на Ломме.
Смерть вразумил его, дав больную пощёчину. Без лишних слов и действий. Лишь одно движение и долгий взгляд заставил Ломма катить глаза к ногам.
Расстроенное «Блин» от Смерти перебило другое слово на «Б» от Голода, разъярённое и возмущённое.
– Два часа на эту суку просрали! – добавил Голод.
Ломм широко раскрыл глаза и ждал реакции Смерти. Но тот проигнорировал, сев в сугроб.
– Есть идея!
***
– И какую ты хочешь? – спросил Асмодей, с интересом разглядывая лежащие на стеклянной витрине плюшевые игрушки.
«Лучше бы маму попросил…» – подумал Смерть и с неудобством посмотрел на утомлённого продавца. Ему действительно казалось, что стоящий за прилавком демон, едва не засыпающий и уткнувшийся в нудный сериал, только и думает о покупателях. «Ха! Такой взрослый, а игрушки себе выбирает до сих пор!» – по мнению Смерти, кассир думал только об этом.
– Да не я хочу, пап! – взъелся Смерть.
– А кто? Тебе же надо подарок сделать.
– Пап! Это просто подарок для… бабушки.
– Бабушки?
– Да!
«Он действительно думает, что тому парню не плевать? – Асмодей улыбнулся. – Как забавно!» Отец слегка наклонился и прошептал:
– Смерть, ему абсолютно плевать, что ты хочешь купить.
Но Смерть не послушал и продолжал стыдиться. Он молча ткнул пальцем на синего плюшевого енота с милыми блестящими глазками, словно молящими влюблённого по уши парня купить его и подарить той девушке.
– А ты романтик, – усмехнулся Асмодей.
– Купи его ты, – попросил Смерть. – Я отдам тебе деньги.
– Нет, давай наоборот. Я дам тебе деньги, а купишь его ты.
– Ну, пап!
– Давай-давай. Больше вариантов нет.
Смерть обиженно натянул капюшон, чтоб глаз не было видно, взял с полки игрушечного енота и двинулся к кассе. Оплатил покупку и кинулся вон.
На следующий день Смерть держал енота в пакете, поджидая её у дома.
Смерть спрятал енота в портфель и начал оттачивать позы, чтоб выглядеть круче: то руки в карманы спрячет и, слегка сгорбившись и накинув капюшон, облокотится на рыхлые сугробы, то шеей похрустит, то чёлку в глаза пустит.
А потом она замаячила где-то вдалеке, поднимающийся по грязным ступенькам с портфелем наперевес, и Смерть покраснел. Появилось странное желание окунуть голову в сугроб или закричать на всю улицу, ноги превратились в вату.
«Если бы у меня было сердце – оно бы вылетело, разбив вдребезги грудную клетку; если бы я умел дышать – то перестал бы против своей воли. Кажется, так это ощущается у тех, кто имеет органы».
––
До встречи с ней, постоянное «Смерть, сгоняй к отцу на работу за документами!» его раздражало. Если бы не эта встреча, он бы перестал бегать туда вовсе. «Не старик, работает удалённо, а сбегать за своими грёбаными документами не может!» – возмущался всегда Смерть.
Это жуткое место называли Архивами. Где темно, сыро, а с каждым шагом слышишь хруст бумаги и боишься, что своей неаккуратной ногой помял какой-то важный документ. Слыша за стеной звуки перелистывания купюр, Смерть копался в бумагах с фонариком во рту. Он стоял на верхней ступеньке раскладной лестницы и, шатаясь и с трудом удерживая равновесие, продолжал поиски.