– Пошлите, – сказал хулиган по кличке Бык, обняв двух подруг. Смерти льстило лишь то, что той, за кем он пришёл, возложенная на её плечо рука громилы была противна.
– Правильно говорить «Пойдёмте»! – уставшим голосом крикнул Смерть, так и не встав с пола.
Бык повернулся к ним с раздражённой рожей, подошёл к Смерти и наступил ему на рёбра. А ещё больнее было осознание того, что та девушка смотрела на это без сожаления. Хотя, и нельзя было сказать, что ей нравилось за этим наблюдать.
– А-а-гр-х! – простонал Смерть.
Голод, всё ещё лёжа не полу, нелепо бил Быка по ноге – тщетно, Смерть синел от боли.
– Да всё, всё, отпусти их! – вмешалась незнакомка.
Бык, на удивление, послушно отпустил Смерть, хотя Смерть лучше бы пожелал продолжить синеть от боли, чем наблюдать, как ту, в которую он влюблён ещё с раннего детства, обнимает какой-то двухметровый уродливый демон с кольцом в носу.
– Каблук, – отдышавшись, продолжал нарываться Голод.
– Не слушай их, они отбросы, – успокоила она Быка, пытаясь увести его с места.
– Каблук, два-икс! – снова выкрикнул Голод, хотя компания к тому моменту уже ушла, но громила постоянно, через каждую секунду разворачиваясь к ним, угрожающе проводил палец у горла, как бы намекая на их дальнейшую встречу.
***
Смерть вернулся домой с засохшей кровью под носом. Дома никого не было, лишь Лара, играющая в куклы. Даже не сказав «Привет» в ответ Ларе, Смерть прошёл в свою комнату на втором этаже и, не снимая куртки, кинулся на кровать лицом в подушку. Заплакал.
Рогатые отцы и костлявые дети. 211 год, до Новой эры
– И, самое главное, ничего не сказал, а перед фактом поставил, что «запал» на какую-то девчонку, – рассказал Асмодей, задумчиво сидя в кабинете Люцифера.
– Да ладно тебе, – махнул рукой Люцифер. – Пацан взрослеет, не вижу ничего криминального. Ты нас-то вспомни, когда мы хламом всяким торговали…
––
– И, самое главное, – увлечённо рассказывал молодой Асмодей соседке по общежитию, – помни, что кожу очень сложно прошить. Желательно, чтобы была швейная машинка, но, так как у тебя её нет, можешь попробовать пристегнуть какой-нибудь булавкой, чтобы материал не смещался из стороны в сторону, когда будешь продевать иголку.
– Я, конечно, не кожа на голове коня, но меня можешь пристёгивать, куда хочешь, – с улыбкой ответила соседка, лёжа на коленях Асмодея.
Асмодей покраснел. У него и без того был бордовый оттенок кожи, но в этой ситуации он был подобен помидору. Молодой Люцифер, лёжа на матрасе с другой длиннорогой девушкой, тихо хохотал про себя, смотря на смущённого друга.
––
– Я даже не понял тогда, почему она так сказала, – почесал затылок Асмодей. – У всех всегда были популярны гитаристы, а тут мы.
– Пха-х! Ну, а кто ещё, по-твоему, во всём Аду был готов шить шубы за еду? Ха! У студенток еды тоже не было. Вот. Платили, чем могли, – Люцифер, смеясь, перебрал во рту курительную трубку. – Ну, а насчёт Смерти… Мне кажется, ты чрезмерно заботлив по отношению к своим детям, – он сказал ту фразу, которую Асмодей слышал уже миллионный раз, даже от собственной жены. – Просто, понимаешь, ты был немного нестандартным подростком. Когда всем нужно было веселье – тебе нужна была опека, когда все пробовали алкоголь и радовались жизни – ты зубрил свою экономику. А Смерть, мне кажется, самый обычный парень. Ну, обычным парням свойственна легкомысленность.
– Даже не знаю… – задумался Асмодей. – Меня так раздражало отношение моих родителей ко мне, я не хочу повторять их ошибок…
– Ты мыслишь неправильно, – сказал Люцифер и отложил трубку. – Если ты будешь опекать Смерть слишком много, то он будет относиться к своим будущим детям, как твои родители к тебе, ведь не захочет повторять твоих ошибок.
– И что ты предлагаешь?
– Дай пацану пожить. У него переходный возраст. В таком возрасте парни не хотят отношений, они хотят заменить себе правую руку. Даже если эта рука костлявая. И у Смерти тот самый случай.
***
«Смерть, не надо!» – эти слова крутились в голове у Смерти, когда он понимал, что сейчас решается вопрос его дальнейшей репутации среди крутых демонов. Но внутренний Асмодей не давал покоя…
– Зачем мы пришли вообще? – спросил Смерть у Голода, смотря на бутылку цитрусового пива, которое ему предложил сверстник из параллельного класса.
– Ты же сам предложил, – ответил Голод.
– Ты пить будешь?! – рогатый парень, предложивший Смерти выпить, ткнул бутылку ему в рёбра. – Задрал уже думать!