Я взял его руку. Его хватка была твёрдой и надёжной. — Да, — сказал я, и в голосе впервые за весь день появилась уверенность. — Давай устроим.
Так, в шуме и суете моего же бара, за столиком с виски, родилось наше сопротивление. Маленькое, из двух человек. Но это было начало. Первый шаг к тому, чтобы раздавить гадину.
Я посмотрел на Альфреда, который уже что-то увлечённо чертил салфетке, и на Лию, которая смеялась за стойкой. У меня появилось то, что нужно защищать. И ради этого я был готов разорвать всех этих ублюдков на куски.
Война была объявлена. И мы собирались выиграть её. Чего бы нам это не стоило!!!
Глава 9
Неделя в логове моего безумного врага тянулась словно растянутая в бесконечность резина. Так себе сравнение, конечно, но что вы хотели. Я же Ассасин. Убийца, а не какой-то там романтичный поэт. Каждый день был испытанием на прочность. Я — Демид Алмазов, последний из ордена Ассасинов, призрак, затаившийся в самом сердце системы, что уничтожила мою семью, моих братьев— должен был играть роль. Роль послушного винтика в чудовищной машине под названием специальный отдел министерства внутренних дела магии.
Я сидел в углу стерильной, бездушной столовой министерства, механически пережевывая то, что с натяжкой можно было назвать едой. Сегодняшним «деликатесом» была так называемая «бифстроганов по-министерски» — серая, безвкусная масса из явно синтетического мяса, залитая мутным белым соусом с плавающими в нем капсулами искусственных витаминов. Это блюдо идеально отражало суть этого места: видимость питательности при полном отсутствии какой-нибудь мало мальской души. Я запивал эту «радость» стаканом такого же безликого, шипучего энергетика, который должен был бодрить, но лишь оставлял на языке привкус металла и тоски.
Мозг лихорадочно работал, прокручивая единственную мысль: чипирование. До него оставались считанные дни. Как обмануть их? Как пройти процедуру, не потеряв себя? Нужно было найти слабое место в их системе, брешь в броне. Но пока что эта броня казалась монолитной, без каких-то либо слабых мест. Еще бы, они же готовились к этому тридцать лет. У них было достаточно времени, чтобы просчитать все до каждой мелочи.
Я уставился в свою тарелку, не видя ее, весь ушедший в себя, в свои мрачные думы. И вдруг… я ощутил на себе чей-то взгляд. Колкий, цепкий, нечеловеческий. Я медленно поднял свою голову и повернул её в сторону.
Из небольшой трещины в стене, в самом углу, за трубами отопления, на меня смотрела пара крошечных, черных, как бусины, глаз. В них не было страха. Было любопытство. Острейшее, почти интеллектуальное любопытство.
Мы замерли, уставившись друг на друга. Человек и мышь. Охотник и… кто? В этом месте даже мыши должны были быть другими.
И тогда, в один момент, обладатель этих глаз решился. Из щели показался маленький, серый мышонок. Он был удивительно чистым и аккуратным для обитателя подполья. Его шерстка отливала серебром, а длинные усы-вибриссы трепетали, сканируя пространство. Но самое главное — он что-то катил перед собой своими маленькими цепкими лапками.
Это была монетка. Не простая. Старинная, золотая, с потускневшим от времени гербом Империи на одной стороне и профилем какого-то забытого императора-мага — на другой. Она явно пролежала в стенах этого старого здания не один десяток лет. Подобными монетами мы расплачивались ещё в прошлой моей жизни.
Мышонок, не сводя с меня своих блестящих глаз, с невероятной для его размера целеустремленностью подкатил сокровище прямо к моему правому ботинку. Затем он отступил на шаг назад, сел на задние лапки и уставился на меня, словно ожидая ответной реакции.
Ошеломленный, я медленно наклонился и поднял монетку. Она была теплой на ощупь. Я перевернул ее в пальцах осмотрев обе ее стороны. Древняя магия, дремавшая в металле, слабо дрогнула, отвечая на мою собственную энергию. Это был не просто кусок металла. Это был артефакт. Маленький, но настоящий и мне только предстояло понять, какую силу он из себя представляет.
«Он принес мне плату, — промелькнула у меня голове, казавшаяся на первый взгляд абсурдной, мысль. — Но за что?»
Инстинкт подсказывал действовать. Закон эквивалентного обмена никто не отменял, даже в отношениях с братьями нашими меньшими, грызунами. Я отломил от своего «бифстроганова» самый большой и наименее отвратительный на вид кусок, что было на самомто деле непростой задачей, и аккуратно положил его на пол прямо перед ожидающим мышонком.