Лия, напротив, сидела в углу, неподвижная, как статуя. Ее темные волосы были убраны в строгий пучок, а лицо не выражало ровным счетом ничего. Но я видел. Видел, как безнадежно сжаты ее кулаки, как ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. Она смотрела в одну точку на стене, где висел старый каллиграфический свиток с девизом нашего Ордена: «Мы работаем во Тьме, чтобы служить Свету». Она повторяла эти слова про себя, как мантру, пытаясь заглушить дрожь, пробивавшуюся изнутри. В целом она достаточно хорошо справлялась со стрессом.
Альфред, наш техник и взломщик, что-то яростно паял, склонившись над своим портативным коммуникатором. От него пахло озоном и жженым металлом. Он что-то бормотал, спорил сам с собой, ронял инструменты. Его обычная уверенность куда-то испарилась, оставив лишь разрозненный набор нервных тиков.
Они нервничали. Еще бы. Вчера они были просто учениками, тайными последователями древнего культа, изучающими историю, философию и боевые искусства по пыльным фолиантам. Сегодня им предстояло стать тем, о ком они так много читали. Ассасинами. И не на учебной арене, а в реальном мире, где кровь — будет на их клинках, а ошибка стоит не выговора, а жизни.
Я налил себе еще кофе и прислонился к косяку двери, наблюдая за ними. Для меня это была одна из нескольких сотен таких «встреч». Я сбился со счета, сколько ублюдков, тиранов, коррумпированных чиновников и прочего морального отребства отправил на тот свет. Иногда это была точечная работа — один выстрел из теневого арбалета с крыши, один удар отравленным клинком в толпе. Иногда — кровавая жатва в темных залах, когда приходилось прокладывать путь через десяток охранников, чтобы добраться до цели. Но финал всегда был одинаковым: цель уничтожена. Контракт выполнен. Баланс — на секунду — восстановлен.
Мое спокойствие, казалось, действовало на них раздражающе.
— Как ты можешь быть таким… спокойным? — не выдержала Алина, переставая крутиться перед зеркалом. — Мы идем убивать человека!
— Нет, — моя чашка с тихим стуком встала на стол. — Мы идем исполнять приговор. Приговор, который этот человек сам для себя подписал, когда тридцать лет назад участвовал в уничтожении нашего Дома. Когда убивал наших братьев и сестер. Козин — не «человек». Он — цель. Орудие Империи, которое сломалось и стало работать против своего народа. Мы — те, кто пришел это орудие утилизировать.
Лия подняла на меня глаза. В ее взгляде читалась не неуверенность, а жажда.
— Он прав, Алина. Это не убийство. Это возмездие. Справедливость.
— Справедливость пахнет кровью? — съехидничала Алина.
— Да, — без тени сомнения ответил я — Всегда. Иначе это просто красивая сказка.
Альфред наконец оторвался от своего прибора.
— Каналы охраны взломаны. Я подменил частоты их персональных коммуникаторов. У нас будет окно в двенадцать минут. Ровно. Потом включится резервная система, и все, что они будут бормотать друг другу, станет для меня белым шумом.
— Двенадцати минут более чем достаточно, — я отпил последний глоток кофе. — Пора. Занимайте исходные позиции. Помните план. Доверяйте друг другу. И не забывайте дышать.
Банный комплекс «Эбеновый кит» был не просто местом для омовения. Это был символ статуса, клуб для сильных мира сего, где за стенами из черного мрамора и позолоты вершились судьбы Империи. Сюда приходились не помыться, а показать себя и быть увиденным, заключить важную сделку, получить нужную аудиенцию.
Воздух здесь был густым, влажным и тяжелым от ароматов дорогих масел, экзотических цветов и скрытого разложения. Шепотки, доносившиеся из-за полупрозрачных занавесок, были куда красноречивее любых официальных указов. Здесь Империя снимала свои церемониальные одежды и представала такой, какая она была — старой, уставшей и прогнившей насквозь.
Алина и Лия растворились в этом мире мгновенно. Их метаморфоза была поразительна. Скованность Алина сменилась томной, вальяжной грацией кошки. Ее взгляд, скользя по прислуге и охране, был одновременно вызывающим и недосягаемым. Она была идеальной мимикрией. Лия, в образе более сдержанной, загадочной гейши, двигалась бесшумно, как тень. Ее глаза, подведенные сурьмой, замечали все: количество охранников, их расположение, рисунок ключей на их поясах.
Я наблюдал за этим из вентиляционной шахты, слившись с тенями. Мое сердце билось ровно и медленно. Дыхание — поверхностно и бесшумно. Я был призраком, частью этого древнего места, его тихим ужасом, прячущимся в его стенах.
Альфред в образе богатого торговца с Ближних Земель уже устроил небольшой скандал у входа, требуя лучший массажиста и самый дорогой хаммам. Его громкий, нарочитый голос отвлекал внимание, создавая идеальный фон для работы девушек. Они, как две змеи, скользнули в приватную зону, куда был направлен Козин.