Мерлин знает, сколько бы это всё продолжалось, пока Люциус не встряхнул её. В буквальном смысле. Он тоже появлялся здесь, но обычно молчал, глядя на неё. Ведь это был его домик. Охотничий домик Малфоев.
Гермиона встала у зеркала и провела ладонью по небольшому округлому животу. Всё здесь принадлежало Малфою, но кое-что — и ей.
Она ступила в гладкую колыбель ванны и задёрнула голубую занавеску. Котёл нагрел воду, и тёплые струи потекли по лицу, вызывая в памяти картины трёхмесячной давности.
* * *
В первое утро Рождества она проснулась оттого, что стало жарко. Тело больше не болело, и, к своему удивлению, Гермиона снова почувствовала голод. А ещё ощутила, что кто-то большой и тёплый прижимается сбоку, а тяжёлая рука лежит на талии. Рассмотрев, что это Малфой-старший сопит рядом, приоткрыв рот, она принялась яростно отталкивать его, пытаясь освободиться.
«Второй раз за несколько дней просыпаться с ним… но, Мерлин, он ли это?!»
Она схватила с тумбочки палочку и направила на него, с облегчением отметив, что мужчина в рубашке и брюках. Перстень темнел на пальце, обозначая владельца.
— Убирайтесь!
Люциус моргал и тёр глаза. Он зевнул и сонно пробормотал:
— Который час? Десять уже есть?
— Что вы делаете в моей постели? — сощурилась Гермиона.
Мужчина зажмурился от света из окна, застонал и упал лицом в подушку.
— Какого боггарта… Я так устал… Эта проклятая толстуха, чтоб ей провалиться, извела меня своими подозрениями! Полночи я ей втолковывал, что и пальцем тебя не трогал…
— Какая ещё толстуха?
— Целительница, сожри её акромантул, — он поднялся, потирая покрасневшие глаза. — Нет, такой, пожалуй, подавится и акромантул… Пришлось до утра поить тебя зельями. Восстанавливающее, укрепля-а-а-а — он широко зевнул, — ющее. Я так устал, что заснул прямо здесь.
— Мне нужно в душ, — бросила она чужим голосом. — А потом я уеду отсюда.
Когда Гермиона вышла из ванной, чувствуя, как горит под халатом тело, безжалостно натёртое щёткой, Люциус сидел в кресле у стола и читал письмо от Гарри. Она заметила, что он тоже успел привести себя в порядок и чинно потягивал кофе в отутюженном костюме.
— Не против позавтракать со мной?
Девушка молча села напротив и принялась намазывать тост. Поглядывая на него украдкой, она заметила, что белоснежная шевелюра уложена волосок к волоску, но мешки под глазами и горькая складка у рта напоминали о схватке и бессонной ночи.
— Прими мои соболезнования, — проговорил Люциус. — Мне очень жаль, что твои родители погибли. Куда ты пойдёшь, Гермиона?
Она остановила взгляд на чашке кофе в его руке и заметила, что палец с обсидиановым перстнем слегка дрогнул.
— На Гриммо, к Гарри…
— Нам нужно поговорить… — осторожно начал маг.
Раздался громкий хлопок, и возникший перед ними Лу прервал беседу. Подобострастно склонившись перед хозяином, он проскрипел:
— Мастер Люциус, там гость, мистер Поттер.
— Что ж, — вздохнул мужчина, — пусть подождёт.
— Сэр, — домовик затрясся, — он грозится, что если немедленно не увидит мисс Грейнджер живой и здоровой… он в аврорской мантии, сэр…
— Зови его сюда немедленно! — велела Гермиона.
Люциус бросил взгляд на её халат и влажные вьющиеся волосы, но смолчал. Только тогда она и поняла, что поторопилась, но было поздно: Гарри уже стоял на пороге, рассматривая странную пару за завтраком в спальне. И, судя по его удивлённому взгляду, они смотрелись, как супруги, а не как бывший Пожиратель и его жертва.
— Гермиона… Привет! — с облегчением выдохнул он. — Мистер Малфой?! Вы же погибли?!
— И воскрес. Приветствую вас, мистер Поттер!
— Доброе утро… в таком случае.
— Не назвал бы его добрым, но пусть будет так.
— Что там случилось, Гарри? Почему ты пропал?
Гермиона кусала губы, стоя напротив, но не приближалась, чтобы поприветствовать друга. Гарри воспринял это как обиду. Он шагнул к девушке и крепко обнял.
— Прости меня, Гермиона! Я не должен был так поступать, но мне казалось, это моё последнее письмо. Роули был всего лишь наживкой, и я клюнул на неё. Они держали меня в подвале и хотели обменять на возможность вернуться в Англию… Твой Патронус меня просто спас! Он передал твои слова и осветил пол, а там оказалась барсучья нора!.. Эти Пожиратели всегда недооценивали магглов и простые решения… Гермиона?
Гарри не сразу понял, что подруга рвано дышит и пытается освободиться.
— Что с тобой, Гермиона? Что такое?
Он пытался удержать её в объятьях, чтобы успокоить, но девушка только сильнее вырывалась и сухо всхлипывала.
— Постойте, мистер Поттер! — Люциус взял его за локоть. — Отпустите её! Вот так. Мисс Грейнджер попала в беду, и я не успел спасти её.
Он аккуратно усадил её в кресло. Гермиона вся сжалась, будто закаменела, и только огромные карие глаза были расширены от неконтролируемого ужаса. Малфой призвал успокаивающее зелье и, просунув ложку ей между зубами, влил несколько капель в рот.
Гарри смотрел на неё удивлённо, не скрывая своей боли.
— Что вы с ней сделали, Малфой?! Она больна?! Вы били её?!
— Не я, — Люциус мрачно протянул ему пузырёк с успокаивающим и кивнул на кресло. — Мой сын.
— Что сделал этот подонок? — звенящим от злости голосом спросил Гарри.
Бледная Гермиона молчала. Люциус тоже. Оба они боялись произнести это слово, будто, озвучив, оживят какого-то монстра, усыплённого заклинанием.
— Что он натворил? — переспросил Поттер. — На какой срок мне засадить его в Азкабан?!
— Изна… сило… вал, — с трудом выдавила Гермиона, сжав побелевшими пальцами подлокотник.
— Ублюдок! — Гарри издал мучительный стон. — Как он мог, мать его?!
Он повернулся к Люциусу и прокричал:
— Это всё вы виноваты! Почему вы это допустили?!
Малфой поднялся и отчеканил:
— Я был прикован к постели в Мунго, Поттер! Потому что едва не погиб. А вот где были Вы — ещё вопрос!
— Вы же слышали: Ваши дружки заперли меня в подвале!
— Мои бывшие единомышленники, — поправил мужчина и тут же парировал, — где были остальные ваши друзья? Где был ваш общий друг, мистер Уизли?
Гарри замолчал. В комнате повисла тяжёлая напряжённая тишина.
— Рон бросился спасать меня. Он был сам не свой последнее время. Но ваш сын… он в любом случае сгниёт в Азкабане за это!
— Ты не сможешь посадить его в тюрьму, — тихо, но отчётливо предупредила Гермиона. — Потому что я стёрла ему память. Как и он мне когда-то. Теперь ничего нельзя доказать.
— Зачем?! Зачем ты это сделала?!
— Мне нужна была безопасность, Гарри! — Гермиона сжала пальцами виски и закрыла глаза. — Ты ведь сам знаешь, что сбежать из Азкабана при большом желании… можно. И Сириус, и Пожиратели…
Она встретилась взглядом с Люциусом, но тот молчал, сжав губы и мерно постукивая пальцем с перстнем по гладкой столешнице.
— Кроме всего прочего, мне нужна свобода. Освободите меня от клятвы… мистер Малфой!
— Мерлин… Клятва… Эта идиотская клятва! — он закатил глаза и тяжело вздохнул. — Как вы не вовремя, Поттер, чего стоило вам появиться хотя бы на полчаса позже?..
— И что бы это изменило? — Гарри покачал головой.
— Многое.
— Почему?
— Да потому что нет никакой клятвы!
— Что?! О чём вы? — Гермиона угрожающе приподнялась из кресла, сжимая палочку.
— Она была, эта клятва, да, — Люциус досадливо поморщился. — Я хотел освободить тебя от неё, и если бы не Яксли, всё было бы иначе. Я трансгрессировал за тобой в парк, чтобы спасти… Я тогда ещё не знал, но, возможно, ты уже была свободна в тот день, когда… когда к тебе вернулась память.
— Я не понимаю! — Гермиона нахмурилась. — Объясните!
Люциус вздохнул.
— Клятва снимается довольно просто. Поскольку она на крови, весь смысл разрушения в том, чтобы приравнять вассала к господину. Стоит только смешать кровь обоих, чтобы эти узы навсегда были разорваны. Это я и хотел сделать в парке.