— Но как это нормально? — он посмотрел на нее, и в его глазах была мольба. — Я перестаю быть человеком, мам. Я не знаю, что я такое. Почему я все еще здесь? Почему я не исчез?
Мама задумалась на мгновение, затем улыбнулась — улыбкой, которая была одновременно грустной и утешительной.
— Ты здесь, потому что тебе еще есть зачем быть здесь. Ты не исчезнешь, Сережа. Ты просто... станешь частью чего-то большего. И это не страшно. Это просто... другое.
6
Дни превратились в череду одинаковых, серых, безвременных отрезков. Сергей перестал выходить из дома. Он забил окна книгами, коробками, старыми одеялами — всем, что могло блокировать свет. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели, казались ему теперь враждебными, как будто они могли ускорить его исчезновение. Он сидел в полумраке, в квартире, которая стала его убежищем и тюрьмой одновременно.
Темнота стала его союзником, единственным, что могло скрыть его от самого себя. Зеркала, которые когда-то были просто предметами интерьера, теперь казались ему порталами в нечто пугающее, непостижимое. Сняв их все, один за другим, и повернул зеркальной стороной к стене, как будто боялся, что они могут "увидеть" его, зафиксировать его пустую оболочку.
Квартира превратилась в лабиринт теней и тишины. Бродя по комнатам, как призрак, натыкаясь на мебель, но не включая свет. Его дни и ночи смешались в одно бесконечное, безвременное состояние. Ел мало, почти механически, и только тогда, когда голод становился невыносимым. Сон приходил к нему урывками, но даже во сне не находил покоя. Там, в мире снов, его ждали те же страхи, те же вопросы, на которые не было ответов. И та девушка. Приходящая чтобы любовно обнять и раствориться на его глазах.
Иногда разговаривая сам с собой. Его голос, тихий и прерывистый, звучал в пустой квартире, как эхо.
— Я еще здесь, — шептал он. — Я еще здесь. Но надолго ли?
Однажды ночью, сидя в углу комнаты, он услышал стук в дверь. Сначала он подумал, что это ему показалось, но стук повторился — тихий, но настойчивый.
— Сережа, это я, — донесся голос мамы из-за двери. — Открой, пожалуйста.
Он хотел проигнорировать ее, сделать вид, что его нет дома, но что-то в ее голосе заставило его встать. Он подошел к двери, но не открыл ее сразу. Его рука дрожала, когда дотронулся до ручки.
— Мам, я... я не могу, — прошептал он.
— Сережа, пожалуйста, — ее голос звучал мягко, но настойчиво. — Я знаю, что тебе тяжело. Но ты не должен быть один.
7
Сергею стало очень плохо. Он сидел на краю кровати, обхватив голову руками, и слезы текли по его щекам. Рухнув на колени Сергей начал глубочайше молиться, прося прощения и спасения. Его голос дрожал, слова смешивались с рыданиями.
Утром его не было. Кровать была пуста, одеяло аккуратно сложено, подушка не помята. Комната была такой же, как всегда, но в ней не было Сергея.
Он исчез. Совсем.
Конец