Царица повернулась ко мне, угрожающе задрав блестящий смертоносный хвост с крючковатым жалом.
Кровь ярости заливала мои глаза.
Ты ужасаешься, мама?!
Ты всю жизнь учила своих детей владеть страстями?!
Так вот, получай! Это - правда.
Твой напиток отворил мое сердце,
и все, что годами копилось в нем.
хлынуло наружу, как вода в пробоину в днище корабля.
Ты, зачавшая своих сыновей в грязи и похоти!
Теперь-то я вижу твою сущность. Отвратительный скорпион, всегда готовый ужалить исподтишка!
Преисполнившись беспощадной, как смерть, силы, наклонив бычью голову, я бросился на Европу. Она вскинула верхнюю из четырех пар конечностей, украшенную устрашающими клешнями, пытаясь защититься. Попыталась достать меня хвостом, но жало сломалось о бронзовую кожу чудовища. Тварь, победившая Миноса, запрокинула голову и победно заревела. Эхо подхватило рев и разнесло по всей священной роще.
Жрицы узнали это божество и начали было почтительно склоняться перед ним, но замерли, так и не завершив поклона. Потом Пасифая испуганно крикнула:
-Диво! Великое диво! Не божественный бык, владыка морей, синекудрый колебатель земли явился нам!!! О, боги, кто он, соединивший в себе две стати: облик бычачий и человеческий?
Она на мгновение замолкла, прислушиваясь к божественным голосам, и вдруг завопила, исступленно воздевая кулаки в небеса. Она кричала пронзительно, как роженица.
-Вот тот, кто пожрёт великое царство!!! Тот, кто захватит трон исконного владыки Крита!!!
Все подхватили её голос с удивительным единодушием.
-Смерть разрушителю! Смерть богоборцу!
И неистово накинулись на меня, стремясь повалить и растерзать. Они драли мою плоть золотыми накладными ногтями, кусали, норовя выхватить из живого тела мясо. Горячая кровь струйками потекла по груди и животу. Ревя от боли и ярости, я пытался поддеть рогами, разорвать мощными руками нападавших, но звериным чутьем понимал, что толпа безумных старух сильнее.
Мне с трудом удалось перевернуться на живот, подтянуть ноги к подбородку, подставляя под удары и укусы поросшую жестким волосом спину, и, улучив момент, резко, как лук, у которого соскочила тетива, выпрямиться. Стряхнув с себя жриц и не дожидаясь повторного нападения, я, сминая кусты, бросился в дубраву. Женщины погнались было за мной, грозя порвать в клочья, но постепенно отстали.
Оторвавшись от преследовательниц, я настороженно огляделся, принюхался. Но ничего тревожащего не почувствовал. Зато явственно ощутил призывный запах телки, ждущей своего быка. Не раздумывая, помчался к ней. Роща, ожив, сопротивлялась мне, подставляя под ноги корни, цепляясь ветвями за рога, кидая от ствола к стволу. Наконец, впереди показался прогал.
Выскочив на поляну, я вскинул руки со сжатыми кулаками и опять страстно заревел, призывая телку. Её не было, зато мои звериные, чуткие уши уловили шорох в ветвях дуба. Я стремительно развернулся, и в это время огромная змея набросилась на меня. Я успел увернуться с животной ловкостью, невообразимой в столь грузном теле, и, оглушительно вострубив, кинулся на врага.
Я узнал её - конечно же, это сама Бритомартис-Диктина, хозяйка этих мест. Ну что же, ей придется уступить свою власть. Я, Минотавр, не потерплю иных владык на Крите, кроме самого себя. Мне удалось ухватить её за горло и начать душить. Бритомартис обвилась вокруг моего туловища и резким движением повалила меня на землю. Мы покатились по траве. Силища у неё оказалась страшная. Наверное, не будь у меня воистину медных мускулов, она давно переломала бы мне все рёбра и оставила умирать на поляне. Но мой мощный торс мог выдержать и не такое. Я не разжал рук и, несмотря на боль, душил и душил свою соперницу, пока её хватка не ослабла, и она не вернула себе человеческий облик.
-Минос! - прошептала богиня одними губами. - Отпусти!..
Кто этот Минос? Какую власть имел он надо мной? Я не помнил, но на мгновение он овладел моим рассудком и заставил разжать пальцы. Полузадушенная богиня упала на землю. Её черные волосы рассыпались, мешаясь с травой. Тесный корсаж, лопнувший во время схватки, обнажил молодую, полную, упругую плоть. Теперь никто не мог помешать мне покрыть мою телку! Даже этот Минос!
-Нет! - она уже достаточно пришла в себя, чтобы сопротивляться, и впилась в мою спину золотыми накладными ногтями. Боль только подстегнула желание.
-Нет! - она раздирала мое тело, извивалась, кусала за руки.
Но где уж ей, женщине, было сладить с Минотавром! Я вошел в неё и овладевал ею мириады раз, до тех пор, пока Бритомартис не лишилась чувств.