— Что делаешь? — поинтересовался он.
— Хочу сделать одну большую кровать для нас, — улыбнулся я, обходя свою и думая, как бы её так подвинуть. Тяжёлой не выглядела, но… я часто забывал, насколько сам слабак.
Крис тихо усмехнулся и, прилепив кончик ткани к повязке, поднялся на ноги. Явно собирался помочь, но я не хотел, чтобы он лишний раз напрягал ногу.
— Сиди. Я сам, — упрямо выдавил я, наклонившись к кровати и пытаясь её подвинуть. И правда, тяжелее, чем казалась на первый взгляд.
— Иногда ты реально ребёнок, — усмехнулся бельчонок и тоже упёрся в боковину кровати.
Хоть он и не был силачом, однако вместе дело пошло быстрее. Так что уже через пару минут мы оба улеглись на получившуюся двуспальную кровать поперёк неё.
— Ты убиваешь мою веру в себя, напоминая, какой я ребёнок, — беззлобно произнёс я, прикрыв глаза.
— Извини, — легко ответил Крис. — Не думай, что мне не нравится эта твоя сторона. Мне кажется, она очень даже милая.
— Обычно я не сочетаюсь с чем-то милым, — посмеялся я, повернувшись к нему. Тот лежал рядом на спине, держал свой пышный хвост в руках и расчёсывал его пальцами. — Вот с чем-то вредным — вполне.
— С этим даже спорить не буду, — вновь усмехнулся бельчонок.
Как бы мне ни хотелось ещё побыть с ним, но пора было укладываться спать. Иначе я мог вырубиться без каких-либо подготовок и напугать Криса, а этого делать не хотелось. Так что пришлось подняться, перекусить, переодеться и снова улечься в кровать, теперь уже головой на подушки. Нащупав под одеялом руку бельчонка, я переплёл с ним пальцы уже по привычке и довольно прикрыл глаза. Наконец-то мы были в безопасности.
— Хороших снов, рыжик.
— И тебе, мой проныра.
***
Новый день в наполовину неподвижном теле не принёс ничего нового. Разве что, кроме неожиданно пришедшего навестить меня Иана где-то после обеда. На самом деле, я с трудом вспомнил его имя. После всех тех событий, нового тела и нового мира с кучей не менее новых знакомых, я уже и забыл, что этот парень был в моей постели перед тем злосчастным днём, когда я упал с байка.
Увидев его, мне хотелось куда-нибудь деть себя, лишь бы он не смотрел на то, чем я стал. От былой моей красоты, на которую он когда-то и клюнул, остались только серо-голубые глаза. Остальное — ужас, на который мне и самому смотреть не хотелось. Потому я прикрывался одеялом и носил только одежду с длинным рукавом. Это, конечно, не скрывало моей худобы, но хотя бы как-то «сглаживало углы». Полагаю, и в прямом, и в переносном смысле этих слов.
— Привет, — легко улыбнулся он, подойдя к кровати, а после сел на стоявший рядом стул и поставил на мою тумбочку пакет с яблоками и бананами. — Надеюсь, тебе это можно.
— А я надеюсь, что ты пришёл не потому, что чувствуешь себя виноватым в моём фейле, — мрачно произнёс я, глядя на него чуть искоса.
Да, не очень вежливо с моей стороны, но я не хотел, чтобы у меня просили прощения. В своём косяке был виноват только я сам. Я был с бодуна, а решение принял слишком поспешно. И только на мне лежала ответственность, не хотелось, чтобы её перетягивал на себя кто-то ещё. Тем более тот, кого я толком не знаю. Иан был лишь единоразовым вечерним развлечением, не больше, и, если бы он не сказал, я бы и сам додумался переснять прыжок.
— Ну, отчасти, — ответил он, потупившись. Нервно поправив тёмные волосы, он вздохнул и снова посмотрел на меня. — Вообще, я волновался. И очень рад, что ты пришёл в себя.
Повисло молчание, заставившее меня вновь пожалеть о сказанном. Может, парень и правда с чистыми намерениями. Может, это только я рассматривал его как одноразовый аттракцион. Я и правда мудак. Но зачем же ему теперь нужен инвалид? Ради чего?
— Извини, — выдохнул, тоже поправив причёску. Хотя как ни поправляй эти отросшие патлы, лучше не станет, пока меня не подстригут хотя бы под машинку. — Я не считаю тебя виноватым. Ни тебя, ни Дэйва, в общем-то. Ну, это тот придурок, который потерял видео.
— А он ведь его потом нашёл, знаешь? — спросил Иан, будто встрепенувшись.
Кажется, обиды за моё неприветливое настроение он не держал. И спасибо ему за это. В этом мире я, порой, себя не контролировал, не понимал собственных чувств. И лишь жизнь Мэла заставляла отвлечься, пусть и там тоже были свои проблемы.
— Да, знаю.
— Парни смонтировали твой прыжок и выложили тогда, — продолжил парень, перебирая пальцами на своих коленях. — Ну, пока ты был без сознания. А потом выложили и то видео с пересъёмки. С твоим падением. Что там в комментариях творилось, просто пипец. Все очень волновались о тебе, спрашивали, где ты и что с тобой. Друзья тоже часто тебя вспоминали и надеялись, что ты проснёшься.
— Да? И почему же они не приходят теперь? — хмыкнул я, ведь до сих пор злился на них за это.
Конечно, кто-то из них что-то писал мне в мессенджерах, но у меня не было никаких сил писать ответы. Некоторым из них я послал голосовухи, но быстро перестал видеть в этом смысл. Если все их переживания выражаются в чёртовых текстовых сообщениях, то пусть идут на хер, дружно взявшись за руки.
— Подозреваю, потому что твои родители и Пит говорят, что тебе всё ещё очень нехорошо и ты быстро устаёшь от разговоров. Я тоже спрашивал у Пита, как ты себя чувствуешь и можно ли к тебе. Он говорил, что не знает, хочешь ли ты кого-нибудь видеть после случившегося. Якобы ты ни о ком не спрашиваешь и тебе не так уж нравится болтать сейчас о чём бы то ни было. Наверно, парни не хотят доставлять тебе неудобств. А я вот припёрся…
Он слабо улыбнулся и поправил одежду на себе, словно чувствовал вину просто за присутствие здесь. Я не знал, что ответить, замерев и глядя в одну точку на одеяле. От всех его слов вспыхнули множество эмоций. Хотелось и ругаться, выплёскивая гнев, и смеяться из-за того, что обстоятельства сложились так глупо. Друзья прекрасно знают, какой я эгоцентричный временами и, да, вполне возможно, что они действительно поджидают более удачного момента, чтобы навестить. Ведь я и правда в какой-то мере не хочу, чтобы меня видели таким — измождённым и неподвижным. И потому пока они просто пишут, надеясь, что я отвечу, когда мне станет получше.
Взяв с тумбочки мобильный, в который почти не заглядывал, я открыл мессенджер и полистал список чатов. От одного друга парочка новых сообщений, от другого — четыре, от третьего — одиннадцать, от ещё одного — три, и это не конец списка. Все они оставлены в разное время, но всё же оставлены. Какой же я дебил. Я думал, что меня бросили, но они волнуются. А этот наглый даже пришёл, хотя знал меня всего день. Наверно, именно потому и пришёл, что, в отличие от моих друзей, не знает, что раньше я терпеть не мог, когда со мной не согласовывали планы.
— Спасибо, — усмехнулся я, опустив голову. Меня просто раздирало от эмоций внутри, хотелось одновременно и плакать, и смеяться. — Что «припёрся». И рассказал об этом всём.
— Ну, это ещё не всё, — вновь начал Иан. — Пит просил пока что тебе не говорить, но я скажу. Подписчики с твоего канала открыли благотворительный счёт, на который теперь постоянно скидывают деньги, кто сколько может. Туда и друзья деньги закидывали, вот. Там уже есть кое-какая пятизначная сумма, так что, если потребуются деньги на операцию, или, там, на какие-то приспособления для лечения, на лекарства — на что угодно, просто скажи Питу.
— Ч-что? — голос дрогнул, ведь такого я услышать не ожидал.
Благотворительный счёт? Для меня? Какого чёрта?
Теперь меня снова, с одной стороны, убивало чувство того, насколько я беспомощный, что мне даже деньги собирают на лечение. А с другой — меня распирало от счастья, что меня не забыли. Меня помнят и, чёрт возьми, хотят помочь. Это же…
Глаза защипало от переполнявших душу эмоций. Я зажмурился и прикрыл лицо рукой, стараясь дышать ровно. Голова снова больно загудела, но я уже не мог взять себя в руки. Просто не верилось во всё услышанное.
Я вдруг почувствовал, как мою голову обняли тёплые руки и прижали к груди. С чего этот парень так нежен со мной? Так сильно ему понравился тогда? Или это из-за его чувства вины? От вопросов голова только ещё сильнее пухла.