Спустя полгода я смог смириться со случившимся. Даже вывалил всё психиатру, рассказал о втором мире, о Мэлори, Крисе, обо всём. Он списал это на образы, которые помогали мне справляться со стрессом сразу после выхода из комы. Но я-то знал, что та жизнь была настоящей. Мэлори был настоящим. И умер он по-настоящему. Я — умер.
Однако в этом мире я всё ещё жил, пусть и сломанный. Когда голова снова заработала, я вспомнил о предложенной когда-то операции и лёг под нож. Спину прооперировали, вставили в позвоночник какие-то штифты и пластины. За пару месяцев ко мне вернулось осязание в ногах, и я стал пытаться их разрабатывать. Мне сказали, что былой гибкости в моём теле больше не будет и что даже если снова смогу ходить, то к байкам мне лучше и близко не подходить. Однако я и не думал об этом, лишь хотел снова уверенно стоять на своих двоих. И только теперь я стал понимать, насколько счастливы здоровые люди и даже не осознают этого. Не задумываются, какое это счастье — просто идти.
Потребовалось ещё немало времени, чтобы заново научиться ходить. Семья помогала, друзья тоже. Все так трогательно переживали и постоянно поддерживали, что не хотелось их подводить. И я занимался как проклятый, даже когда казалось, что ничего не получится.
Но получилось. За пять месяцев я стал не просто ходить, даже смог бегать. Нашёл работу на удалёнке, как и хотел, и поменял двухколёсный транспорт на четырёхколёсный. Я снова участвовал в байкерской тусовке, только больше не прыгал и даже не ездил, теперь предпочитая машину байкам. Лишь смотрел на друзей и смеялся вместе с ними. Однако каждый раз, когда кто-то падал, внутри меня что-то обрывалось от возвращающихся тревожных воспоминаний. К счастью, больше никто серьёзно не пострадал.
От родителей я тоже в итоге съехал, решив, что теперь справлюсь со своей жизнью сам. И как-то рано утром мне неожиданно написал Чарли. Да, мы с ним общались когда-то давно, но перестали, ведь нас ничего больше не связывало. А в этот раз он написал лишь короткое:
«Привет. Можешь сказать свой адрес?
Хочу отправить тебе посылку».
Странно, конечно. Поначалу я думал, что его взломали и мне пишет совсем не Чарли, но после нескольких вопросов он смог доказать, что он — это он, потому я написал ему адрес и стал считать дни до того момента, когда мне придёт некий загадочный подарок.
И вот, звонок в домофон. До боли знакомый голос попросил открыть дверь. Я ожидал увидеть курьера, но увидел его. Прямо передо мной стоял мой бельчонок. Правда, без беличьих ушей и хвоста, но всё же точно он. Даже родинка на щеке была абсолютно в том же месте. Он тоже смотрел на меня неверящим взглядом, не зная, что сказать.
— Крис? — полушёпотом произнёс я, на что его губы дрогнули, превращаясь в лёгкую улыбку.
— Какой взрослый, — таким же полушёпотом проговорил он, подойдя ближе.
Он положил ладонь на мою щёку, разглядывая лицо, а потом провёл рукой по моим волосам, чуть потянувшись вверх.
— Как это? — спросил я, тоже проведя рукой по его коже: шея, губы, нос, такие же рыжие и мягкие, хоть и короткие волосы. Словно сон, фантазия из далёкого прошлого. Целый год прошёл, но я помнил всё так, как будто был в том мире вчера. — Я спятил?
— Нет, — тихо ответил он, рассматривая меня во все глаза. — Мне помогли попасть сюда с помощью каких-то химических веществ.
— Как флайтер?
— Нечто подобное, — он легко кивнул и тяжело выдохнул. — Я так по тебе скучал.
— Это же опасно для организма, нет? — спросил я, стараясь резко не шевелиться и продолжая разглядывать его, словно боялся, что он вот-вот растворится в воздухе и всё окажется галлюцинацией.
— Пока не превышает определённую дозу — нет, — ответил Крис, облизнув пересохшие губы. Было видно, что ему тоже с трудом верилось, что я не сон и не галлюцинация. — Потом будут ломки, но мне помогут их преодолеть. По крайней мере, Эндрю в этом заверял.
— Зачем же так рисковать?
— Потому что не могу без тебя.
Я сглотнул и всё же, взяв его за запястье, завёл в квартиру. В голове не умещалось, что Крис каким-то чудесным образом здесь, на Земле, в чужом теле, похожим на своё практически как две капли воды. Значит, он тоже аватар? И травит себя, чтобы поддерживать эту связь.
— Совсем обезумел? — недовольно спросил я, закрыв за ним дверь. — Крис, эта дрянь убьёт тебя.
— Не убьёт. Не должна.
— Чёрт возьми!
Я взял его за плечи, глядя в такие же ореховые, как у Кристэла с Аллебри, глаза, и не знал, что сказать. Я был безумно счастлив его видеть, даже в самых смелых мечтах не допуская, что подобная встреча вообще возможна, но мне абсолютно точно не нравились те риски, на которые он ради этой встречи пошёл.
— Ты всё ещё можешь сказать мне то, что сказал, перед тем как… умер? — вдруг спросил он, положив руки мне на грудь и глядя на меня так, словно мог разрыдаться.
Блядь! Через что ему пришлось пройти, чтобы здесь оказаться? А я сержусь, будто он и не преодолел ради меня тридцать с лишним световых лет.
— Конечно, могу, — ответил я куда более мягким тоном и притянул его к себе, чтобы наконец обнять. — Думаешь, этот год мог изменить мои чувства? Ты единственный человек в моей жизни, которого я по-настоящему полюбил. И до сих пор люблю.
Кристэл обнял меня в ответ, зажмурившись. В этом мире уже он утыкался носом в мою шею, а не я — в его. И это было до ужаса непривычно, но всё равно невероятно приятно.
— Такой высокий. Жутко непривычно, — повторил бельчонок мои мысли, что заставило меня грустно улыбнуться. — Даже не верится, что это и правда ты, Мэл.
— «Мэл»… Как же давно меня никто так не называл.
— Я… хочу остаться. Здесь, с тобой, — неожиданно признался он, из-за чего я аж отстранился и снова нахмурился.
— «Здесь» — это в моей квартире, пока действие препарата не закончится, или…
— На этой планете. В этом теле, — перебил он меня, не дав закончить.
— Что? Как?
— Есть способ, — нервно усмехнулся бельчонок.
Сложно было собрать мозги в кучу, стоя напротив того, кого, как я думал, уже больше никогда не увижу. Но я прекрасно знал этот тон: Кристэл не был уверен в том, что делал. Что бы ни требовалось для полного переноса, для него подобное — слишком страшный и рискованный шаг. Он явно не знал, стоит ли оно того. Но я был точно уверен — не стоит. Конечно, останься он здесь, я был бы безумно счастлив, возможно, стал бы самым счастливым человеком на свете, но…
— Рыжик, — протянул я, взяв его лицо в ладони. — Тебе не нужно здесь оставаться.
Теперь уже нахмурился он, с непониманием глядя мне в глаза, а потом с силой сжал в пальцах ткань моей футболки на груди.
— Не хочешь?
— Боже, конечно, я хочу. Просто безумно хочу! — воскликнул я, уже чуть ли не скуля от того, что должен был сказать. Обязан был. — Но твой мир там. У тебя там семья, друзья, родные, пока ещё здоровое тело. А здесь — ничего.
— Здесь есть ты! — выпалил Крис, подавшись вперёд.
— Да, но и только, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжималось и кололо. Хотелось заткнуть себя, послать всё к чёрту и сказать «оставайся», но я знал, как будет правильно. — Поверь, я знаю, как сложно жить чужой жизнью. Другие правила, другие возможности, чужие родственники и друзья, с которыми может и не повезти. Здесь чужой мир, понимаешь?
Крис ошарашенно смотрел на меня заблестевшими от слёз глазами, от чего ещё сильнее защемило в душе. Мой бедный бельчонок. Я знал, что слышать такое больно, но иначе не мог. Нельзя было, чтобы он калечил себе жизнь из-за меня.
— Не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалел о том, что бросил родную жизнь, променяв её на чужую, — тихо продолжил я, погладив его по щеке. — Поверь, я просто нереально скучал и жалел, что всё так вышло. Но ты не должен был травить себя ради меня.
Опустив голову, Крис уткнулся лбом в моё плечо, а я снова обнял его. Ужасные слова, а я ужасный человек. Но я слишком сильно люблю его, чтобы одобрить такой рискованный шаг, ведь потом дороги назад уже не будет.
Я отстранился, чтобы вновь посмотреть в родные глаза и вдруг увидел катящиеся по щекам Кристэла слёзы. Сердце сжалось от боли, я вытер мокрые дорожки ладонями и поджал губы, почувствовав, как к горлу подкатил ком. Снова я заставил любимого человека плакать, скотина.