Но не сорокаградусная жара, от которой не было спасенья, не вонища, стоявшая повсюду, не желто-зеленый понос, напавший на всех прилетевших вместе с ним сотрудников, истощили терпение Головина. На девятый день пребывания в Тегеране он сидел на оперативном совещании в кабинете резидента военной разведки. Обсуждались результаты оперативных мероприятий по выявлению и локализации немецкой агентуры. Докладывал генерал, коллега Головина, начальник Южного направления ГРУ. Местная резидентура, усиленная сотрудниками, прибывшими из Москвы, отрабатывала Тегеран вместе с окрестностями так же тщательно и кропотливо, как совсем недавно сам Головин отрабатывал Архангельск и Астрахань.
В середине доклада в дверь деликатно постучались, и в кабинет вошли трое. Потный от жары боец-автоматчик, награжденный медалью «За боевые заслуги», охранявший ворота во двор торгпредства, ввел в кабинет двух персов. Все трое так запросто зашли на совершенно секретное совещание, что генерал-докладчик, поперхнулся, не находя слов, чтобы выразить свое негодование.
— Вам чего, товарищи? — спросил резидент со своего места.
— Так что, шпиона поймали, товарищ полковник, — доложил боец и поправил медаль.
— Какого шпиона? — не меняя спокойного тона, уточнил полковник. — Кто эти люди?
— Стало быть, немецкого, — удивился полковничьей непонятливости автоматчик. — Это Алим, а это — шпион.
Боец старательно показал пальцем сперва на Алима, а потом на шпиона, чтобы начальство не перепутало их и не допустило ошибки.
— Какой такой Алим? — вставил свое слово Головин.
Боец скосил взгляд на генеральские погоны Филиппа Ильича и сделал такой жест, будто хотел сказать: «Ну что же вы, товарищ генерал! Как же это вы Алима-то не знаете? Его весь Тегеран знает, а вы почему-то нет!»
Вместо этой тирады солдат лаконично доложил:
— Так обыкновенный. С базара.
Ясность внес резидент:
— Это, Филипп Ильич, наш агент. Салам алейкум, Алим.
— Алейкум ас-салам, начальник, — обрадовался Алим тому, что его признали, просеменил ногами в шлепанцах к столу и двумя руками пожал руку резидента.
Совещание было прервано.
— В чем дело, Алим? — терпеливо, без доли неудовольствия спросил резидент так, будто только что встретил на улице давнего знакомца.
— Шпиона поймали, начальник, — белоснежно улыбнулся азиат.
Алим на удивление хорошо говорил по-русски, только с сильным южным акцентом, как у нас говорят в Ростовской области или на Ставрополье.
— Знакомьтесь, товарищи, — предложил резидент присутствующим. — Это Алим. Наш лучший агент. У него свой дукан на центральном базаре. Так что все городские новости мы получаем оперативно, по мере их возникновения. Верно, Алим?
— Верно, начальник, — не переставая улыбаться, Алим обходил вокруг стола и каждому офицеру жал руку двумя своими.
— Откуда он так хорошо знает русский? — приятно удивился Головин.
— Торговля всему научит. Захочешь иметь постоянных покупателей, будешь и на китайском чирикать, — пояснил резидент и обернулся к Алиму. — Так с чего ты решил, что этот человек — немецкий шпион?
Азиат улыбнулся так широко, как только позволял ему рот, данный Аллахом при рождении.
— Начальник, — Алим указал на шпиона. — Ты посмотри на него. Наши так чалму не мотают. Значит, он не из наших. А посмотри на его ноги…
Все посмотрели на ноги шпиона. Эти ноги, обутые в шлепанцы без носков, были белые. И не просто белые, но и чистые. Туземцы, совершая обряд омовения пять раз в день перед намазом, как того и требовал Коран, полностью игнорировали нижние конечности.
— А волосы он хной покрасил, начальник, — продолжил разоблачение зоркий агент. — Нашей, иранской. Тут же и купил, наверное.
— А почему ты решил, что это именно немецкий шпион? — улыбнулся резидент.
— Как же, начальник! Ко мне не подошел, пароль не назвал. Все ваши приходят ко мне на базар, называют пароль. Я всем вашим помогаю. Значит, это не ваш. И английский пароль он тоже не назвал. Все англичане приходят ко мне на базар, называют пароль. Я всем англичанам помогаю. Значит, он не от англичан. Остается только от немцев.
Головин внимательней посмотрел на Алима.
— Так ты, любезный, двойной агент? И нашим и вашим? И на нас работаешь, и на англичан?
— Да, начальник, — радостно подтвердил Алим. — И на русских, и на англичан работаю. Меня все уважают. И русский начальник уважает, и английский начальник уважает. Всегда руку подает. Говорит: «How do You do, Aleem?», а я ему всегда отвечаю: «I do well. I hope You are too, sir».