Вправо и влево по залегшей цепи штрафников полетели слова майора. Постоянный состав передернул затворы автоматов, штрафники крепче сжали в руках лопатки. Цепь, не поднимая голов, двинулась на немцев.
Первые сто метров они проползли, не вызвав переполоха на немецкой стороне. Коля полз, вжимаясь всем телом в пожухлою траву, не замечая, как она колет живот и ноги, желая как можно сильнее прижаться к ней, матушке.
Бойцы проползли еще сто метров. Если бы Коле сейчас сказали, что он здесь всего каких-то полчаса, то он не поверил бы. Ему казалось, что он ползет уже полжизни.
За шестьсот метров немцы их заметили и открыли огонь.
— Ползем! — не поднимая головы, крикнул Гольдберг.
Пули свистели совсем низко, иногда вонзались в землю и откидывали корни травы, но убитых пока не было.
— Есть! — завопил кто-то рядом с Колей. — Есть! Я искупил!
Коля повернул голову на крик и увидел, что штрафник-армеец, скривившись от боли, протягивает к нему руку с раздробленной кистью.
— Смотрите! Смотрите! — радовался штрафник. — Я искупил!
Кисть сочилась кровью, красные капли падали на засохшую траву, а штрафник по-детски радовался тому, что он еще до начала атаки искупил вину кровью. Внезапно он замолчал и уткнулся лицом в траву. Следующая пуля попала ему в голову, которую он неосторожно приподнял.
Огонь стал совсем плотным, и Гольдберг вынул ракетницу.
XXII
Первый выстрел из пушки прошуршал над головами штрафников и лег за немецкой траншеей с большим перелетом.
— В атаку!.. — Гольдберг встал в полный рост. — Вперед!
Следом за ним поднялся Ворошилов.
— Быстрее, мужики. Всего шесть выстрелов будет! Надо успеть добежать!
Третьим встал Коля, и уже все шестьсот человек вскочили и тремя цепями побежали на немцев. С той стороны застучали станковые пулеметы, участилась ружейная стрельба, но второй наш снаряд лег уже ближе к траншее, и стрельба стала стихать. Шарахнул третий снаряд.
Артиллеристы пристрелялись. Этот снаряд взорвался всего в нескольких метрах от траншеи с немцами. Они совсем прекратили стрельбу и залегли, спасаясь от артобстрела.
Штрафники успели пробежать первую сотню метров из пятисот. Каждый понимал, что спасение можно найти только в немецкой траншее. Поэтому сейчас каждый хотел как можно скорее добежать до нее и начать убивать всех, на ком не наша форма. Ни криков «ура!», ни «За Родину, за Сталина!» не было. Каждый бежал молча и быстро, все сильнее стискивая в руках черенок лопатки.
Четвертый снаряд разорвался уже в самой траншее. Штрафники считали снаряды. Они понимали, что их осталось всего два, оценивали расстояние до немцев и старались сократить его как можно скорее.
Пятый снаряд в траншею не попал, но взорвался возле нее. Немцы уже не стреляли, и штрафники бежали по ровному полю в полной тишине. Шестой и последний снаряд перелетел через головы бегущих и угодил прямо в немцев.
Штрафники знали, что этот снаряд — последний. Немцы об этом не догадывались и продолжали лежать на дне траншеи, до которой штрафникам оставалось менее четырехсот метров. Через минуту это расстояние сократилось вдвое, но несколько немцев уже очухались, поднялись, заняли свои места и почти в упор открыли огонь по подбегавшим штрафникам.
Тут вдруг где-то слева заработал пулемет. Судя по звуку, не немецкий — тон пониже. Совершенно невероятно, но он работал по траншее, на которую набегали штрафники. Немцы, не ожидавшие кинжального огня со своего фланга, растерялись и сникли.
Не разобрав, что именно происходит, но поняв, что пришла нежданная подмога, наступавшие вложили весь свой смертный страх и ярость в один оглушительный и свирепый боевой рык:
— Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! — одновременно вырвалось из сотен простуженных глоток.
Через несколько секунд черно-зеленая лава хлынула в траншею и затопила ее. Мелькали лезвия лопаток, как спелые арбузы трескались черепа. Минуту штрафники с глухим рычанием молотили немцев. Те пробовали огрызаться из огнестрельного оружия, но только усиливали этим ярость штрафников, которые меньше чем через минуту закончили все дело.
— Командирам взводов пересчитать людей, — тяжело переводя дыхание, скомандовал Гольдберг. — Собрать трофейное оружие. Вытаскивайте из подсумков убитых патроны и разверните пулеметы.
Ворошилов и другие сержанты стали проводить перекличку. Автоматчики постоянного состава собирали по траншее оружие и опустошали подсумки убитых немцев.