Даян, прищурив свой единственный глаз, посмотрел на Колю и изрек:
— За этот день и за этот бой, Николас, вас и вашего командира непременно представят к званию Героя Советского Союза Насколько я знаю, это самая высшая награда в вашей стране. Мы с капитаном напишем подробный отчет о том, что видели загсегодняшний день.
Коля не был готов становиться Героем второй раз, поэтому только хмыкнул.
— За этот день я не получу ничего. Наша рота — штрафная. А так как меня не ранило, то я даже не буду переведен в нормальную стрелковую часть. Да и мой командир не получит ничего, потому, что вести роту в бой — его прямая обязанность. Никакого героизма тут нет. За повышенный риск у него идет льготная выслуга, вот и все.
— Но это же несправедливо! — воскликнул Мааруф, когда майор перевел ему слова Коли.
— Справедливо, — возразил Коля. — Мы сами делали свой выбор. Я штрафную роту выбрал добровольно.
— Погодите, погодите, — Мааруф задал главный вопрос, который из вежливости не решался озвучить раньше. — Вы сами утверждаете, что добровольно выбрали штрафную роту. Вы — не финн?!
Награда нашла героев. Утром следующего дня у Черняховского состоялся разговор с командующим фронтом.
Рокоссовский сам позвонил в штаб Шестидесятой армии:
— Иван Данилович, что за чепуху ты мне прислал?
Накануне вечером вместе с ежедневной оперативной сводкой генерал Черняховский действительно подписал наградной лист и рапорт, в котором описывался дневной бой. Все документы этой же ночью были доставлены в штаб фронта.
— У нас вчера был бой местного значения, товарищ маршал, — стал пояснять командарм. — Люди дрались геройски. Надо бы отметить солдат и офицеров.
— Ты тут двоих к Герою представляешь…
— Так точно, товарищ маршал. Два человека, действуя пулеметом из укрытия, сдержали два батальона противника. При этом ими был подбит танк и уничтожено до полуроты немцев.
— Я тебя не про их подвиги спрашиваю. Ты фамилии на своем представлении читал или подмахнул его не глядя, в том виде, в каком его составил твой начальник штаба?
— Так точно, товарищ маршал, читал.
— Ты что, с ума сошел? Ты кого к Герою представляешь?
— Тех, кто отличился в бою, товарищ маршал, — растерялся генерал, не понимая, в чем он провинился.
— Ты англичан!.. Ты иностранных подданных представляешь, вот кого! Ты представляешь иностранцев к высшей награде Советского Союза! Ты в политику полез! Ты это понимаешь?
— Виноват, товарищ маршал. Я думал…
— А тебе не надо думать! — оборвал маршал. — Там, где дело касается политики, тебе не надо думать. И мне не надо думать. У нас есть кому думать о политике. А наше с тобой дело — воевать. Ты понял меня?
— Так точно, товарищ маршал.
— Так вот, Иван Данилович… Я твой наградной сейчас порву. Если ты считаешь необходимым наградить наших английских товарищей, — генерал замер. — То награди их своей властью. Президиум Верховного Совета Союза ССР делегировал командующим армиями право награждать отличившихся боевыми медалями и орденами вплоть до ордена Красного Знамени. Вот и используй данное тебе право.
— Есть использовать свое право, товарищ маршал! Разрешите их наградить орденами Красного Знамени, Константин Константинович?
— Оставляю разрешение этого вопроса на твое усмотрение.
Рокоссовский повесил трубку. Моше Даян и Али Мааруф не стали Героями Советского Союза, зато оказались первыми англичанами — кавалерами ордена Боевого Красного Знамени.
XXIV
Не остались без награды и однокашники Осипов и Гольдберг. Нет, сразу же после боя для Коли не изменилось ничего. Всех оставшихся в живых штрафников, которые, на свое несчастье, не получили в бою ранения или контузии, числом двадцать четыре человека, заперли во все тот же деревянный барак, в котором они содержались до боя.
Гольдберг все-таки решил по-своему наградить штрафников: Управление тыла Шестидесятой армии отписало на его штрафную роту шестьдесят четыре литра водки, которую по приказу наркома обороны И. Сталина полагалось выдать перед атакой. Но бюрократия, она не только в Африке бюрократия, на фронте от нее тоже нет никакого спасения. Если бы командование заранее запланировало бросить штрафников в бой, то интенданты, соответственно, заранее и отмеряли бы положенные сто граммов на брата. Подавая заявку на водку, в графе «Основание» Гольдберг написал: «Приказ НКО СССР № 0373 от 12 мая 42 г.». Количество водки в граммах, поделенное на сто, давало правдивое число людей, принимавших участие в атаке, включая солдат и сержантов постоянного состава роты. То, что в роте к концу дня уже не было и десятой части штрафников от того состава, который Гольдберг вывел из барака утром, Управление тыла не волновало. Положена водка на целую роту — получите ее. Приказы не обсуждаются, а выполняются. На следующий же день две алюминиевых фляги были доставлены за колючую проволоку. Командир роты не стал жмотиться и честно выдал уцелевшим штрафникам положенную им водку. Сверх наркомовских ста граммов он присовокупил от себя еще по двести на помин души погибших.