Чтобы что?
Чтобы вскинуть на моего мужа долгий призывный взгляд, развернуться на каблуках и, вильнув пепельным хвостом, породисто уйти. Антон ответил ей. Не словами — глазами. Коротко, ясно и… унизительно — для меня.
Шум в квартире стих, как утихает прибой после уплывшего корабля, переместился в подъезд и зазвучал возмущёнными, как крики чаек, женскими голосами:
— Что это было?
— Привел прямо в дом!
— Ну а она-то что молчит?!
— Я провожу их, — внезапно сказал мне муж.
И, выйдя за дверь, замкнул её за собой.
Осталась тишина. И я.
Сын в своей комнате — как всегда, в наушниках, в своём подростковом мире, где пока ещё всё просто: игра, друзья, чат. Всё, кроме него, вдруг стало чужим. Я подошла к кухонному окну, машинально посмотрела на улицу. Друзья ещё раз попрощались, кто-то уже садился в такси, кто-то ещё ждал свое. Когда подъехала очередная машина с шашечками, в неё сели Надя с мужем, пепельная девица и… Антон.
Мои пальцы сами потянулись в телефону, лежавшему тут, на тумбе. В груди расползалось… не боль ещё, не ревность, не злость — что-то другое.
Я вернулась в гостиную. Крошки, недопитые напитки, полупустые фужеры, испорченная симметрия блюд, оплывших закусками, как жидкая глина.
И в этой тишине мне впервые стало по-настоящему слышно, как рушится то, что казалось прочным.
— 2 —
Антона не было уже два часа.
Я сначала сидела в темноте и не отводила взгляда от экрана телефона. Звонила Антону несколько раз. Он дважды сбросил. Потом просто отключил.
Всё моё тело под кожей сжималось от боли, от унижения, от бессилия. В груди копилась глухая вязкая пустота, которую я отчаянно пыталась называть тревогой.
Я помаялась и написала эсэмэс Наде без надежды на ответ — слишком уже было поздно. Но она ответила почти мгновенно: «Мы вышли раньше у дома, они поехали куда-то дальше. Я не знаю куда. Прости».
Он добирал праздник на стороне, когда тот внезапно кончился в его доме.
Ревность все-таки расчехлила свои когти, располосовала ночь на круги: перед глазами, под глазами, под прошедшие без сна часы. Я представляла Антона и Настю вместе. Представляла его руки на ней — те, что еще вчера держали меня. Представляла, как Антон шепчет ей что-то своё, фирменное, из арсенала. Мое.
Я подошла к окну в кухне и тупо пялилась на дорогу — ждала, что вот-вот во двор въедет такси, и из него выйдет мой муж.
Уже три.
Хотелось… ничего. Я замерзла. Не от майской ночи — от странного внутреннего холода, продиравшегося наружу через поры кожи, сотрясая тело. Укуталась в плед, забралась с ногами в кресло, стоявшее в спальне у окна напротив дверей комнаты и квартиры. Ждала.
Уже четыре.
В горле и глазах запершило от застрявших слёз.
Каждая минута — укол.
Каждая мысль — как игла в бок.
Антон вернулся спустя еще час. Вошёл неслышно, но как-то очень объёмно, заполнив собой прихожую. За ним, показалось, протиснулась чужая тень.
И запах жасмина. Навязчивый, чужой. Дешёвый. Я с детства не выношу его. Он вонзается в мозг, как жало бормашины в зуб.
Антон прошел в спальню. Вразвалку. Сыто. Удовлетворенно.
— Где ты был? — Собственный голос не узнала.
Он стянул пиджак, бросил на банкетку, прошёл мимо меня.
— Пил. Не видно, что ли? — наконец, пьяно ухмыльнулся.
И душный цветочный аромат гармонично разбавился запахом крепкого алкоголя.
Антон устало стянул с себя уже несвежую рубашку — через голову. Стряхнул штаны, завалился на спину, заняв почти всю кровать.
Я не смогла лечь на неё. Сидела в кресле. Меня затрясло ещё сильнее. Корка льда, что прорвался наружу и сковала тело дрожью, осыпалась с хрустальным звонов бокалов — конечно, только в моей голове.
Я пошла спать в гостиную. Увидела так и не убранный праздничный стол. Стул, на котором сидела пепельная отрава… и не смогла. Не усну тут.
Зашла в комнату сына. Снова спит в наушниках. Благо в них звучала тишина — игровой чат замолк. Осмотрелась, собрала разбросанные вещи, поставила на зарядку телефон. Завтра последний учебный день. Потом летние каникулы.
Вернулась в спальню. Пристроилась на своем краю постели.
Антон храпел по-молодецки сочно. Со свистом и протяжкой. Помаялась… и незаметно уснула.
Проснулась от удара по спине, вздрогнула испуганно.
Но нет — Антон всего лишь перевернулся на бок, почувствовал теплое тело под рукой, подтянул меня к себе. Обшарил руками, задрал халат…
Я выскользнула из его рук. Встала.