Малая гостиная наполнилась заливистым громким смехом Марка и Миры.
- Тетя Гвен с тех пор не может даже слышать о червях, не говоря уже о том, чтобы смотреть на них или упоминать в беседе.
- Я не знал, что ты помнишь эту историю. Ты была тогда слишком мала.
Миранда пожала плечами, приятно улыбаясь.
- Я помню почти все. Только вы с Джеком составляли мое веселье. Даже если я в нем не участвовала, мне все равно было интересно слушать о ваших приключениях и проделках. Я также помню, как кто-то из вас пытался оседлать папиного жеребца и свалился с него в реку наскоку.
- Это был я, - признался Марк, гордо усмехнувшись, словно это было одно из главных достижений в его жизни.
Миранда не спеша сделала к нему пару шагов, скользя пальцами по головке дивана и смотря в его глаза с чарующей, легкой улыбкой.
- Да, ты всегда был отчаяннее, чем Джек. Отважные риски - это по твоей части.
Марк не двинулся с места, его кадык дрогнул, когда он сглотнул.
- Или безрассудные, - глухо сказал он. Марк снова напрягся, внимательно следя, как пальцы Миранды уже шагали по его груди. - С возрастом я набрался благоразумия, особенно после войны.
Миранда потянулась к нему на носочках, облизнула губы, чувствуя, как его теплое дыхание коснулось ее кожи. Сердце ее волнительно подскочило.
- Но в тебе осталось еще нечто необузданное… - прошептала она, когда ее губы почти добрались до его губ.
Но Марк сделал решительный широкий шаг назад, и еще несколько маленьких. Миранда чуть не упала, замахав руками в воздухе для равновесия, но приземлилась на пятки. Она вскинула голову, устремила на него довольный собою взгляд.
- Я была хороша?
Марк непонимающе поднял одну бровь.
- Это была попытка соблазнения, - сказала она с ликованием. - Ты почти попался, я видела это по твоим глазам.
- Ах, вот оно что. Твои навыки были весьма успешны. - В янтарных, как мед, глазах Марка показался проблеск надежды. - Я бы даже сказал, что они почти совершенны. Думаю, твое обучение уже подходит к концу.
- Ты шутишь? - изумилась Миранда, подбоченившись. - Мы едва начали! Нет, мне нужно еще какое-то время, чтобы закрепить свои умения. Тогда у Найджела не будет шансов устоять передо мной, и он точно будет моим.
Миранда удивилась, когда отметила, что жевалки Марка внезапно надулись. Он резким движением отдернул лацканы сюртука так, что у Миры возникло чувство, словно Марк с треском ниток оторвет их.
- Мне пора, - холодно выжал он из себя, поправляя манжеты, не глядя на нее.
Миранда хотела было спросить его, куда он собирается. Быть может, они могли бы отправиться туда вместе, если там будет Найджел. Но ноги Марка унесли его к выходу гораздо быстрее. От Марка остался витать в воздухе лишь приятный запах кедра и пряностей. Мира досадно одернула себя, когда стала жадно вдыхать аромат в легкие.
Она вынула портрет Найджела из тканей лифа, и тоскливо вздохнула над ним. Преподнеся листок к носу, Мира почувствовала лишь запах грифеля и бумаги. Ей даже не было дано знать, как он пахнет. И она все еще не узнала его целиком, не ведала, какие у него темные стороны и есть ли они вообще. А если Миранда не найдет их вовсе? Значит, она не так хорошо разбирается в людях или окончательно ослепла от любви к нему.
«Но Марк знает о нем гораздо больше, чем я, - подумала Миранда. Досадуя, она топнула ногой. - И я не успела его спросить!»
Ничего, когда Марк вернется, Миранда обложит его вопросами, а пока ей остается только ждать. Приземлившись на софу, она покрутила пальцем прядь волос.
Ей стоило бы себя занять чем-нибудь. Тетя Гвен явно ненастроена с ней говорить. Вышивание - дело для нее опасное, как и для всех живущих в этом доме: это рукоделие только вызовет в ней раздражение, Мира может сжечь этот особняк. Рисование, пение, игра на инструменте - все скучно.
«Думает ли он сейчас обо мне? Или хотя бы иногда?» - Миранда легла так, что ее голова свисала с подлокотника, и гостиная перевернулась вверх ногами.
Когда она почувствует, что завоевала сердце Найджела, то обязательно признается ему в своих чувствах. Но как сделать это по-особенному? Не существовало каких-то особенных способов для того, чтобы излить симпатию к человеку. Разве что, посылали иногда красную розу как знак любви, но Миранде претил этот жест, казался слишком неромантичным и пошлым.