Рука Миры скользнула в карман и достала из него монету. Она покрутила ее перед глазами, разглядывая изображение.
В порыве вдохновения Мира резко села на софе - ее голова закружилась, а виски словно стали отбивать железными молотками.
Зажав двумя пальцами, Мира бодро улыбалась монете, она отражалась в ее воодушевленных глазах. Она придумала, как точно и романтично признаться Найджелу в своих нежных чувствах. Спохватившись бежать в комнату пулей, чтобы переодеться, ноги Миры запутались в юбках. Еще чуточку и она вспахала бы ковер носом, но, к счастью, устояла на ногах. Мире не терпелось отправиться в город.
Марк вылетел из дома, словно тот был охвачен огнем. В какой-то степени это было так. В нем блуждал один желанный огонек, который сбивал его с толку, заставляя думать только об одном. Марк так хотел наброситься на нее, заключить в объятия, что сам себе дивился. Прежде ничего подобного с ним не случалось.
Из-под полей шляпы Марк окинул ошеломленным взглядом свой особняк. Чем дальше они будут друг от друга, тем выше шанс, что он не умрет от руки близкого друга. Марк сжал кулаки в карманах до хруста костей. Как ему удержаться от желания и не думать о привлекательной бархатной светлой коже, мягких светло-русых локонах и чистых, пронзающих насквозь, голубых глазах?
Черт! Он снова начинал возбуждаться от мысли о ней, как огонь разгорается от помешанных углей. Противиться жгучему вожделению, что тянуло его к Мире, было гораздо труднее, чем Марк предполагал.
Он натянул шляпу потуже на лоб, сунув руки в карманы, и пошел пешком. Хоть графу и не пристало гулять по улицам на своих двоих, Марк всей душой глубоко противился брать карету или ландо, даже своего коня.
Смотря себе под ноги, не обращая внимания на людей, он шел не спеша, рассеянной походкой. Марк не мог знать точно, сколько он прошел и за какое время, но когда поднял голову, перед ним возвышался старый знакомый паб с обшарпанными панелями.
При Феликсе они с друзьями часто собирались в нем, но когда тот бесследно исчез после дуэли, Марк и остальные повесы позабыли о пабе. Не зная, зачем, он двинулся вперед.
За годы, что пролетели, как секундная стрелка на часах, помещение внутри оставалось неизменным: те же дубовые панели, та же стойка и столы с сидениями из темно-зеленого бархата. Не хватало лишь его компании друзей.
За спиной у него на весь паб раздавались громкие свисты и крики. Марк удивленно обернулся и увидел толпу мужчин, скопившихся вокруг одного стола, как будто вокруг ринга с кулачными боями и тотализаторами. Марк подошел ближе, чтобы увидеть, что происходит.
За круглым столиком сидел Льюис и незнакомый мужчина восточной внешности. Судя по качественному костюму из ангорской шерсти, вышитого золотыми нитками, его соперник был донельзя богатым.
Льюис был в стельку пьян, словно вымочен в вине, потому пошатывался, рассматривая карты в руке. Под действием алкоголя он ненамеренно расслабил пальцы и едва не выложил их сопернику на блюдце, но вовремя очнулся и успел скрыть, наклонив их на себя.
Ошеломленный Марк вытаращил глаза на чек с суммой выигрыша с множеством нулей. Он протиснулся среди ворчащих мужчин, не обращая на них внимания. Марк наклонился к Льюису.
- Какого дьявола ты здесь делаешь? - прорычал Марк.
Друг вскинул к нему голову и округлил глаза, поморгав несколько раз, будто пытался точно понять, не кажется ли ему Марк.
Льюис растянул рот в пьяной усмешке и проговорил, ворочая непослушным языком:
- Черт тебя побери, Марк, как я рад тебя видеть! Мы здесь играем с… - он нахмурился, обратившись к сопернику: - Напомните, как вас…
- Почему здесь? - перебил его Марк, вцепившись ему в плечо.
- Я пришел туда, куда позвали. И вообще не лезь ко мне, я играю! - Льюис развязно дернулся, смахивая его руку с плеча.
Марк немного опешил еще на пороге, когда увидел играющих в азартные игры в пабе среди белого дня, поскольку это было запрещено. Единственным подходящим местом для азартных игр служили клубы, но не пабы.
Он отошел в сторону, подперев плечом дверной косяк, сложив руки на груди и наблюдая, как Льюис безнадежно проигрывает баснословную сумму денег. Марк позже узнает, откуда на него свалилось такое огромное состояние. А пока ему оставалось лишь с грустью наблюдать, как одурманенный вином Льюис топит себя, совершая необдуманные, тупые ходы. Он был бессилен помочь другу, и не имел права вмешиваться в процесс игры.