Льюис никогда не был мастером карточных игр. Он проигрывал гораздо чаще, чем мог, если бы хоть иногда включал голову, а не шел на поводу у азартного чувства. Поэтому, когда Льюис сильно бахнул кулаками по столу и стал рвать глотку яростным, протестующим криком, Марк ни капли не удивился.
Мужчины вокруг торжественно заголосили победителю. Соперник Льюиса что-то пробормотал ему, забрал чек и наличную горку денег, затем важной походкой направился к выходу. Мужское сборище разбежалось кто куда: часть за барную стойку, часть за победителем. Будто ничего не произошло, и его друга не раздели до нитки.
Льюис сидел, уткнувшись лбом в сложенные на столике руки, как расстроенный, обиженный школьник за партой, который схватил неуд. Марк наблюдал за ним и не испытывал никакой жалости, наоборот, его охватило презрение к другу.
- Поднимайся, - ледяным голосом сказал Марк, помотав его за плечо.
Но Льюис не шелохнулся. Кажется, этот пропойца уснул. Марк разгневался и хватко затрепал его, пока тот не поднял голову с едва открытыми веками.
- Вставай, дохлый пьянчуга, - процедил Марк сквозь зубы. - Я отведу тебя домой.
- Вустер, я победил?
- Нет, проиграл. Поднимай свою задницу с кресла, пока я не выпнул тебя с позором из паба.
- Черт! Я не мог проиграть, нет, - заскулил Льюис, ударившись головой о стол, потому что его руки уже были на коленях. - А!
Марк поморщился, покачав головой.
- Откуда у тебя было столько денег?
- Наследство.
- Какое, к черту, наследство? - разозлился Марк, скрутив ворот его рубашки на шее.
На секунду протрезвев, Льюис скоротечно проговорил:
- От двоюродного дяди, он недавно скончался и завещал мне несколько тысяч фунтов.
Марк ослабил ворот, но не отпустил. Его рассказ не внушал доверия, скорее, он походил на только что придуманную отговорку. Марк стал думать самое худшее и неприятное. В голову лезли скользкие мысли: не ограбил ли Льюис их общаг? Он сощурил на нем скептический взгляд, словно пытался проникнуть в него насквозь. Марку стало противно на душе, он отмел скверные догадки и, не колеблясь, поднял Льюиса за шкирку.
Не выпуская ворот сюртука, он без церемоний стал выталкивать его вперед к выходу, не обращая внимания на возгласы и ошеломленные взгляды посетителей.
На улице Марк натянул поля шляпы на глаза, сделав то же самое с Льюисом, надеясь, что их не узнают. Взяв его под руку, Марк зашагал вперед, не снижая умеренного темпа. Льюис не поспевал за ним, его ноги были вялыми и неустойчивыми, как две метлы, подметающие собой дорогу. Марк чертыхнулся, ему пришлось замедлиться, дабы не привлекать к ним внимания прохожих.
- Держись ровно! - яростно буркнул он, сжав его плечо.
- Не кипятись, Вустер, - полный спокойствия, заплетающимся языком сказал Льюис. - Раньше времени крышка слетит, - посмеялся своей глупой шутке.
Но Марк пропустил его насмешку. Он был слишком обеспокоен их уязвимым положением посреди полной улицы при дневном свете. Они шли с опущенными вниз головами, как лазутчики в тылу врага, которые выдавали себя за своих. Это напомнило ему о войне.
Марк желал отделаться от надоедливого пьяного друга. Он хотел поскорее дойти до дома Льюиса, оставить его внутри и уйти, надеясь, что утром он проснется от тяжелого похмелья с безжалостной головной болью.
- Лорд Вустер? - прозвучал женский голосок. - Добрый день. Как удачно мы с вами встретились!
Под натянутой шляпой Марк увидел носки красных туфель и яркий подол платья. Льюис пробормотал ей что-то невнятное, отчего порыв заткнуть ему рот перчаткой и пройти мимо казался заманчивым и вполне осуществимым. Но Марк подавил в себе это искушение.
Вместо этого он медленно поднял поля тяжеловесной шляпы и устремил угрюмые глаза на знакомую.
Марк сжал зубы, крепко выругавшись в уме, когда встретился с изумленным, но заинтересованным взглядом главной столичной сплетницы Вивиен Гилди.