Миранда забралась внутрь. Марк сидел, сомкнув руки в замок и казался слегка мрачным. Из-за того, что ее так долго не было? Глаза ее отметили красный отпечаток на его щеке. У Миры язык чесался спросить о нем, но ее останавливала угрюмость Марка. Попробует спросить - нарвется на грубость.
- Как прошло? - без эмоций вдруг задал он вопрос.
- Прошло хорошо. - Не удержавшись, она осторожно спросила, показывая на себе: - А на лице у тебя… Это…
- Не важно, - отрезал Марк.
Мира поджала губы.
Они ехали в полной тишине. Марк отвел взгляд, ненарочито предоставляя ей возможность рассмотреть его получше.
Загадочный красный отпечаток на щеке все еще дразнил ее любопытство. Она оценочно прошлась по нему взглядом с макушки до торса, впервые осознав, насколько Марк действительно был привлекательным мужчиной. Пальцы подпирали подбородок в задумчивой позе, густые темные волосы говорили о его крепком здоровье, челюсть и скулы имели мужские грубые очертания. По телу Миры побежали мурашки.
Закусив губу и глядя на него, Мира отчетливо представила, как какое-то время назад сидела здесь на нем сверху и наслаждалась мягким вкусом его губ…
Совсем не удивительно, почему по нему многие женщины сходили с ума, даже ее подруга Элис восхищалась им. И, учитывая его славу идеального любовника и репутацию распутника, Марк явно умел этим пользоваться.
«Я уж не говорю о том, скольких женщин он успел соблазнить за всю свою жизнь…» - подумала Миранда.
Она поневоле представила Марка в объятиях другой девушки и почувствовала, словно иголка стала колоть изнутри ее тело.
Скрестив руки, Миранда раздраженно вздохнула, внезапно ощутив, как ей неуютно в карете: то она проваливалась в слишком мягкую обивку, то окно было чересчур маленьким, и она не могла рассмотреть улицу, то в экипаже ей казалось очень тесно, как будто они ехали в сундуке и сидели слишком близко друг к другу.
- Сколько у тебя было женщин? - выпалила она и тут же пожалела об этом, чувствуя, как горит ее лицо.
Марк удивленно уставился на нее.
- И к чему этот вопрос?
Она открыла рот, но так и не придумала, что ответить.
- Мне интересно, как именно ты стал так популярен среди женщин, - сказала она первое, что пришло в голову.
- Думаешь, я их считал? - посмеялся Марк. - Я не отношусь к тем мужчинам, что ведут записные книжки с именами всех женщин, с которыми у них была связь.
Вздернув подбородок, Миранда язвительно ответила:
- Возможно, нет, но, полагаю, их хватило бы, чтобы покрыть весь Тауэрский мост с лихвой вместо брусчатки.
- Ты так уверенно судишь обо мне, что даже не берешь в расчет, что я могу быть девственником, как твой Кросс.
Миранда рассмеялась на весь экипаж.
- Найджела ни разу не олицетворяли как бога солнца и энергии в бульварных листках. - Она открыла помпадур и всучила ему листок. - Он чист, благороден и вовсе не распутен.
С ледяным холодом в глазах Марк бегло прошелся по рисунку, презренно фыркнув, отдал его обратно Мире.
- Я же говорил тебе, не верь всему, что пишут.
- Значит, это неправда? И то, что ты ведешь праздный образ жизни в обществе женщин и виски - тоже ложь?
От тяжелого вздоха его плечи упали, а лицо потемнело, как грозовая туча.
- В бульварных газетах много надуманного и преувеличенного. Любят разжигать огонь своими длинными языками, но, готов поспорить, в них ни разу не осветились мои хорошие качества. Я прав?
Миранда призадумалась. И действительно, кроме выпивки и женщин о Марке ничего не говорилось из желтых листков. Не могло же быть так, что лучший друг ее брата, его сослуживец, не имел ни одного положительного качества.
Марк был хорошим, верным другом, весьма щедрым, учитывая, что он приютил их с тетей Гвен. Миранда знала о его детстве, о событиях настоящей жизни, но то, каким именно он стал, она не могла знать. Она также не знала, каким офицером он себя проявил на войне, что с ним происходило за то время. И сейчас, сидя перед ним, Мира самоуверенно тыкала ему в нос листками, которые были написаны сплетниками, думая, что знает о нем все.
Миранда смутилась, зажавшись в угол, и до приезда домой больше не сказала ни слова.