Я рассматривала кухню. Не скажешь, что большая, но вместительная. Красные шкафы и столешница стола контрастировали с белой плиткой и прочей отделкой. Все чисто и аккуратно. Мне здесь нравилось. Не хватало безделушек для уюта.
— Хочешь, займись декорированием. — Он подвинул ближе ко мне коробку конфет.
— Я буду дарить тебе картинки и сувениры на каждый праздник и памятные дни, — рассмеялась я, — согласен?
— Хорошо, — он улыбнулся уголками губ, — пей чай.
— Он горячий, — я потянулась за следующей конфеткой, — у меня не стальное горло.
— Расскажи мне про Белокрылых. — Он снял пиджак и повесил его на спинку рядом стоящего стула. — Что ты видишь? Ты ведь можешь.
— Най сказал, что это опасно, — чуть виновато ответила я, — кто-то все закрыл… Орф! — вдруг осенило меня. — Это он закрыл от посторонних! Сумман! Твой дедуля Орф может ведь сам все рассказать.
— Если бы он хотел, — блондин взял свою чашку. — Дед даже слышать об этом не хочет. Он… хм, он сложный человек.
— Как у вас в семье все сложно, — я откинулась на спинку стула, — вечные тайны и намеки. Прямо дворцовые интриги кругом и заговоры.
— Странно, что Орф еще не примчался и… — тут Сумман выразительно посмотрел на меня своими совершенно черными глазами, — хорошо, что его пока нет, — закончил он фразу иначе, чем хотел.
— Ты предупредишь меня, если что? — я помешала свой чай ложкой — Так ведь?
— Конечно. — Сумман начал барабанить пальцами по столу.
— Забавный у тебя браслет. — Заметила я на левой руке блондина серебряную цепочку, выглянувшую из под рубашки.
Он тряхнул рукой, и браслет снова спрятался за манжетами. Блондин поставил на стол пустую чашку и встал. Я с почти полной чашкой пошла за ним. Он сел на диван и, взяв ту книгу, которую я выбрала, и начал читать. Я села рядом, начала дуть на горячий чай. Сумман встал, прошелся мимо полок, выбрал разноцветную книжку с веселой фэнтезюшкой и протянул мне.
— Лучше почитай это, — он вручил мне книжку, как только я поставила чашку на столик, — развеселишься.
— Спасибо. — Я с интересом начала читать аннотацию.
Вроде неплохая история. Однако никогда бы не подумала, что в библиотеке такого человека как Сумман может быть подобного рода литература. Хорошо, что меня еще можно удивить. Блондин сел с другого конца дивана и уставился в «Собственника». Я последовала его примеру.
Спустя полчаса я, наконец, домучила свой чай и теперь ерзала. Мне хотелось закинуть ноги на диван, но я стеснялась. Сумман, по-моему, вообще не шевелился. Если бы он не перелистывал страницы, я бы подумала, что рядом статуя.
— Ляг уже, как тебе удобно, — не отрывая глаз от книги, тихо сказал он, — будь как дома.
Я быстренько приудобилась и начала дальше погружаться в мир волшебной истории. Мои частые смешки заставляли блондина отрываться от книги и даже иногда поджимать губы. Мне стало неловко, ведь он читает серьезную книгу, а тут сидит хихикающая девица и все время отвлекает. Я старалась больше вообще никак не выдавать своего присутствия в комнате, но книга была по-настоящему юморной, и я нет-нет да начинала, сжимая рот рукой, трястись от смеха.
— Твой смех лучше хрюканья, которое ты издаешь сейчас, — наконец также тихо произнес он, — смейся нормально, не переживай из-за меня. Ты мне не мешаешь.
— Прости, — хмыкнула я.
Закрыла книгу и встала с дивана. Глаза у меня устали, и я решила передохнуть минут пять. Сумман следил за мной глазами. «Наутро он мне шею свернет», — подумала я и снова захихикала.
— Аврора, — обратился он ко мне, отложив книгу, — ты хочешь есть или что-то еще?
— Нет, не беспокойся, — быстро ответила я, — можно я похожу по комнате?
— Конечно, — улыбнулся он, — делай что хочешь.
Я подошла к большому окну и отодвинула тонкую причудливую занавеску. На широком подоконнике лежала милая небольшая подушка, и стоял горшок с кактусом. Надо же. Я посмотрела в окно. Внизу миллион огней, наверху черное небо. Я отвернулась от окна, задернула занавеску и поглядела на Суммана, который снова увлекся книгой. Ему бы еще небольшие очки в золотой оправе и прямо профессор.
— У меня хорошее зрение, — заявил на это блондин и опять отложил книгу, — и я скорее выбрал бы платину, а не золото.
— Я ото всех закрылась, как только могу, а ты все равно все видишь и все знаешь, — я скрестила руки на груди и улыбнулась, — скажи, как так получается?
— Такая вот у меня особенность. — Он снял галстук и часы, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. — Каждому свое.
— Ясно. Например, Лисса лечит, так? — Я начала разглядывать единственную висящую в комнате картину.
— Да, так, — Сумман встал и подошел ко мне. — Нравится? — Он кивнул на картину.
— Да, очень, — закивала я. — Кто это?
— Натурщица, — усмехнулся блондин и вместе со мной уставился на рисунок девушки в дорогой раме.
Она стояла к нам обнаженной спиной. Волосы у нее были заплетены в причудливую косу, которая была перекинута вперед через плечо. Лицо ее было полуповернуто. Она смотрела в сторону, но не назад, не на зрителей. Если я не ошибаюсь, нарисована эта девушка пастелью. Руки ее были согнуты в локтях. Видимо она прикрывала свою наготу спереди. Она была изображена только по пояс.
— Ты рисовал? — поинтересовалась я.
— Я похож на художника? — Он плечом прислонился к стене прямо под рамой с рисунком.
— Ты и на любителя книг не похож, — пожала я плечами, — давай еще чаю выпьем?
— Пойдем, — он взял меня под локоток и повел на кухню.
— Сумман, — снова обратилась я, усаживаясь на стул, где висел его пиджак, — а почему никто из твоей семьи не знает, где ты живешь? Вы ж все знаете, где живет Най.
— Най такой, а я другой, — он включил чайник и сел напротив, — раньше я не знал, что он такой ревнивый, — сказав это, Сумман рассмеялся.
— А тебе было приятно его злить? — мне тоже стало весело. — Все равно он хороший.
— Он пока такой, — Сумман снова начал барабанить пальцами по столу, — сейчас он чувствует перед тобой вину и поэтому скачет на задних лапках. Это пройдет.
— Он меня любит, — чуть упрямо сказала я.
— Я не спорю, любит, — согласился со мной блондин, — но он отнюдь не такой безобидный игривый щенок, которым он сейчас притворяется.
— Посмотрим, — я надулась.
— Скажи, — Сумман встал после щелчка чайника и снова начал заваривать чай, — тебя раньше, до вашего перерыва не раздражало его постоянное веселье и вечная улыбка?
— Он веселый, позитивный… — начала я отвечать и вдруг замолчала. — Невероятно раздражало, — выдохнула я, — не должен человек постоянно быть веселым. Особенно если мне было плохо или он меня обидел или разозлил. Вот тогда меня его несмываемая улыбка просто приводила в ярость. Только с ним поругались, а он через минуту уже обо всем забыл и снова у него все хорошо.
— Вот видишь. — Сумман закончил с заваркой. — Что хочешь к чаю? Конфеты кто-то уже съел.
— Болтушка, — сказала я тоном маленькой девочки, — еще почти полная коробка на столе.
— Больше мне тебя угостить особо нечем, — он сел рядом, — я не ждал сегодня гостей.
— Вернемся к Наю, — я положила ладони на стол, — то, что он веселый и душа компании это совсем не плохо. Он умеет поднять настроение.
— Ты права, — согласился со мной его брат, — выключи свой телефон.
Я даже не сразу сообразила. Так резко он сказал последнюю фразу. Я встала и поспешила в прихожую, где висела моя куртка. Достала из кармана черный слайдер и нажала на кнопку выключения. Положила обратно в карман и вернулась на кухню.
— Если они не могут тебя найти ментально, — Сумман, не спеша, сделал глоток чая, — то попробуют использовать блага цивилизации. Не подходи сегодня к окнам.
— Хорошо, — я помешала ложкой чай.
— Всегда хотел спросить, — Сумман улыбнулся, — что ты там мешаешь? Ты ведь пьешь чай и кофе без сахара.
— Не знаю. — Я задела ложкой стенку белой фарфоровой чашки, и она недовольно звякнула. — Может, так остывает быстрее…