— Аврора, — Най стоял у водительской двери, — что случилось?
— Ничего, — спокойно ответила я, — отойди.
Он хотел обнять меня, но я его оттолкнула от себя.
— Дед тебе что-то сказал? — Най еще раз попытался подойти ко мне.
— Оставь меня в покое, — я села за руль и заблокировала двери.
Най встал у крыльца. Вид у него был печальный. Он не собирался удерживать меня. Просто проводил непонимающим взглядом.
«Чтобы тебе не сказал Орф, я тебя люблю!» — сказал он мне мысленно.
Я не стала отвечать и просто уехала домой. Фобос гавкнул в знак протеста, что его хозяина я с собой не взяла. Шикнула на него и сосредоточилась на дороге.
Выйдя из лифта уже по привычке подошла к двери Ная, но вовремя вспомнила, что мне там делать нечего… Ой, Пынька же там. Я нехотя открыла дверь в квартиру брюнета. Кошка сидела на пороге.
Завела весь свой зверинец в свою квартиру и закрыла дверь на все замки и толстый железный шпингалет. Я знала, что от темных это не спасет, но так создавалась иллюзия защищенности. Собаки уже нетерпеливо ждали меня в ванной. Кошка осторожно пошла в гостиную. Надеюсь, мой новый зверек ее больше не напугает.
Вымыла собак, есть, они отказались. Пынька тоже проигнорировала мое угощенье. Я села на диван в гостиной и уронила голову на ладони. Что же все-таки происходит?! Кто враг, а кто друг? Звонок телефона заставил вздрогнуть. Я пошла в прихожую, вынула из куртки орущую технику:
— Алло, — бесцветным голосом отозвалась я.
— Здрасьте, — раздалось в ответ, — это вы порчу снимаете и сглаз?
— Нет, — также без эмоций ответила я, — и не звоните больше по этому номеру.
Я положила телефон обратно. Теперь раздался звонок в дверь. На пороге стоял Анайдейе.
— Ты живешь в соседней квартире, — сказала я, открывая дверь, — вон там. — Я рукой указала направление.
— Аврора, — он хотел подойти, но я жестом велела ему стоять на месте, — что случилось? Кто что тебе сказал?
— Твой дед объяснил мне истинную причину твоей безграничной любви к моей скромной персоне, — ехидно ответила я.
— Он сказал, что я с тобой только потому, что ты Белокрылая? — черти у него в глазах были в крайней степени негодования, за клевету. — Это не правда! Аврора, клянусь тебе, это ложь! Можешь сама убедиться в моей искренности!
Он резко шагнул вперед и сгреб меня в кучу, крепко прижимая к себе. Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Давай! — сказал он с нажимом. — Ты же любишь гулять по чужому разуму. Давай, посмотри какая ты в моих глазах! Чего ты ждешь?
— Отпусти меня! — я пыталась ударить его, но он крепко удерживал мои руки. — Не буду я ничего смотреть и где-то гулять. Все, хватит!
— Как еще мне доказать, что я действительно люблю тебя? — жестко сказал он. — Давай решим это раз и навсегда!
Я разозлилась, но отшвырнуть его рука не поднималась. Сделала глубокий вздох и погрузилась в его разум. В его глазах я действительно была самым драгоценным сокровищем. Если все изобразить в виде лестницы, где верхняя ступень самое важное для человека. Так вот я стояла на вершине, дальше семья, на третье ступени его собственная жизнь, а дальше все прочее.
Я вернулась в реальность. Сомнений не осталось. Такое не подделаешь. Говорить человек может все что хочет, но в голове у себя он честен. Я попросила Ная оставить меня одну на полчаса. Когда он ушел в свою квартиру, где его ждала приехавшая с ним Пойна, я начала тайно и аккуратно лазить по мозгам всей семьи Лилейных. Скрылись от меня только Орф и Сумман. К первому я просто не полезла, а второй, как всегда, сделал больно мне за попытку проникнуть в свою беловолосую головушку.
«В следующий раз потеряешь сознание», — пригрозил мне чем-то раздраженный Сумман.
Поскольку я тоже была не в духе, блондин получил от меня на память мигрень. А нечего было давать мне мысленный подзатыльник. Интересно, а если я с топором пойду изучать содержимое его головы….
Сибилла просто стерла сама из своей памяти все, что было лишнее. Это было подозрительно, но и мало ли что она не хотела помнить… может Танатос ей изменил, и она решила забыть об этом? Нееее, не катит. Теперь у меня одна ниточка — Сумман. Он единственный может скрывать от меня свои мысли, но просто так он тоже мне все рассказывать не станет. Он кинул мне приманку, когда сказал, что я еще много чего не помню, и я эту наживку охотно захватила.
Но обсуждать с блондином условия, на которых он согласится поделиться информацией, сейчас нельзя. Он наверняка злится за головную боль. Все остальные Лилейные, сами того не зная, поведали мне о своем отношении ко мне. Я была приятно удивлена. Они действительно тепло ко мне относятся, настолько, насколько это могут темные.
— Что-что? — я даже с места встала, когда услышала, что Най мне сказал. — Какая шляпа?
— Это наша традиция, — Пойна хихикнула, — тебе понравится.
— Хорошая традиция, — буркнула я, — наряжаться как чучела. Хотя, после похода с вами на кладбище я уже ничему не удивляюсь. Так что там со шляпой?
— Мы кладем бумажки с нашими именами в шляпу, — начал по новой объяснять мне Най. — Вытягиваешь бумажку, и чье имя там написано, тому ты выбираешь костюм для Хэллоуина. Все просто. А тридцать первого мы идем в закрытый клуб, где соберется вся темная молодежь. Что ты так бурно реагируешь? Ты же любишь дурачиться!
— А почему я узнаю об этом только сейчас? — я скрестила руки на груди. — Мы же знакомы с вами уже несколько лет!
— Потому что мы не знали что ты… — повесил голову муж.
— Темная? — грозно нависла я над ним. — И открой дверь своим родственникам, они уже десять минут мнутся в подъезде.
Пойна вскочила и вместо брата побежала в прихожую. Най чмокнул меня в щеку, поднимаясь с дивана. Веселая и как всегда шумная компания завалилась в гостиную. Сумман прислонился плечом к косяку, остальные расселись кто куда. Мне стало неудобно и я забрала насланную на блондина мигрень, но веселее смотреть на меня он от этого не стал. Только сказал, что привез мою сумку, которую я у него в гостях забыла.
— Махнемся на время? — громыхнул у меня над головой Аластор, вертя на пальце ключи от своего «БМВ».
— А почему бы и нет, — я прянула руку, чтобы он отдал мне ключи.
Взяла на полке в прихожей ключи от «собачьей упряжки» и отдала однобровому великану. Най скосил смешную обиженную моську, за это он получил ключи от своего «Астон Мартина».
— Давайте уже распределим, кто кого наряжать будет! — воскликнула Энио и вынула из своей объемной сумки старую потертую шляпу.
Я выдала всем по небольшому листочку бумаги и ручки. Потом все сложили свои бумажки в старую черную шляпку, и Лисса забрала ее у сестры, что-то прошептала, закрыв глаза.
— Кто первый? — спросила она, после того как закончила свое шептание.
Я как всегда полезла на передовую. Запустила свою руку в шляпу и вытянула свернутую бумажку. Развернула ее.
— Пойна, — прочитала я.
Брюнетка просияла и облегченно вздохнула. В общем, получилось так: я наряжаю Пойну, она Суммана, тот придумывает костюм Аластору, великан оденет Энио, она нарядит Анайдейе, мой супруг будет трудиться над образом Тайгеты, она поработает с Иалемом, а он над своим братом-близнецом Зелосом, следовательно, Зелос будет придумывать, как украсить самородок.
Вот и все. Вот такие дела. Времени у нас мало. Все костюмы должны держаться в тайне до последней минуты. Никакие капризы, типа «я это не надену», не принимаются. Аластор напугал меня своим рассказом, как в прошлом году Анайдейе вырядил его танцовщицей канкана.
До праздника две недели. Надо что-то придумать для скромной Пойны. Ее я точно не буду наряжать кикиморой или женщиной-вамп. Она шепнула мне, что ее традиционно все наряжали смертью с косой. Я засмеялась и обещала придумать что-нибудь иное. К сожалению, предпочтения жертвы (вернее того, кого выпало наряжать) учитывать нельзя, ибо это противоречит правилам игры.
Дальше мы договаривались, кто с кем, когда идет по магазинам и так далее. Посмеялись, потом я убежала выгуливать заскучавших собак. Най хотел пойти со мной, но Сумман успел раньше вызваться сопровождать меня.