— Орут, как больные во время обострения, — бубнил он, — не даете старику покоя. Ни днем, ни ночью от вас спасу нет. Мелкота… Еще кошка топает как… весь дом ходуном…
— Будете ворчать, — улыбнулась я, — зубы раньше времени выпадут.
— Чай старику кто-нибудь догадается налить или мне помереть здесь от жажды? — Орф продолжал изображать брюзгу. — Внуки, еще называются. Куда вас столько нарожали?
Лилейные посмеивались в кулаки. Аластор поставил перед дедом большую пол-литровую кружку горячего чая и ждал реакцию.
— Это что? На, дед, упейся?! — Орф чуть повысил голос. — Ну и молодежь пошла нынче.
Сумман закатил глаза. Остальные и я, в том числе, рассмеялись в голос. Пришла Пынька и начала тереться о ноги Аластора. Тот выдал ей сразу пять килек, и она со счастливым «мяу» начала свой «легкий» завтрак. Девушки принялись готовить. Меня, как травмоопасную с кухни на это время выгнали, как и всех мужчин. Най упирался, но Лисса вытолкала его и даже дверь заперла.
Спустя полчаса нас снова запустили на кухню. Порадовали блинами. Умяли мы все это минут за десять. Вернее темные ели, а я в рот кусок взять не могла. Откусила один свернутый блин и даже вкуса не почувствовала. Най уговорил меня доесть один блинчик.
Потом те, кто идет на собрание, удалились для обсуждения плана действий. Меня под предводительством Суммана вытолкали на второй этаж и тщательно закрыли мысли и слова Орфа и всех остальных. Я надула щеки и села на кровать. Пойна селя рядом. Энио и Тайгета сидели на стульях у стола. Сумман караулил дверь. Можно подумать, я соберусь бежать и стучать кулаками по двери той комнаты, где остальные разговаривали. Тьфу на вас на всех. Я решила провести время с толком.
«Сибилла», — весьма настойчиво позвала я, потому как она и Танатос очень хорошо ото всех закрылись.
«Слушаю», — раздалось очень тихо.
«Сегодня совет…» — начала я, но меня перебили.
«Знаю, мало времени, если хочешь знать будущее…» — Сибилла замолчала.
«Да, хочу!» — чуть ли не закричала я мысленно, — «все будут живы?».
«Сегодня все будут живы», — она успокоила меня, — «больше ничего не вижу».
Больше до нее я достучаться не могла. Все останутся живы… сегодня. Лучше, чем ничего. Живы, но вот здоровы ли? В плену тоже можно быть живым. Так, брысь от меня все грустные мысли. Хватит хандрить! Волю в кулак и искры в руку…
Сколько они еще будут совещаться? Я встала с кровати и подошла к окну. Шел легкий и пушистый снег. Было всего минус пять. Меньше недели и наступит Новый год. Дома ничего не напоминало о приближении праздника. А так хотелось вдохнуть аромат пихты, мандаринов и счастья. Простого детского ожидания чуда. Запаковать подарки для близких в красивую блестящую бумагу, украсить квартиру и начать составлять меню на праздничную ночь.
Как встретишь, так и проведешь. Черт с ней, с мишурой. Главное чтобы с Наем… и чтобы все Лилейные были целы и здоровы.
«Мы вынуждены уехать из города», — раздалось в голове.
«Хорошо, я не против», — ответила я одной из тех темных женщин, которые под моей защитой.
«Не расценивай это как предательство», — сразу же сказала она.
«И мысли такой не было», — спокойно ответила я, — «вы думайте о безопасности ваших семей. Счастливо».
Связь прекратилась. Я все еще стояла у окна. Снег тихо падал. Дразнил меня. Родилась бы я нормальной девочкой, без всяких там способностей. Мы бы сейчас с Наем гуляли и пытались затолкать друг друга в сугроб… я улыбнулась. Все это еще будет… и сугробы и веселье… вот только у меня ли? Так, хватит распускать нюни. Все у меня будет. И снег, и счастье, и любимый рядом… все это я выгрызу у жизни, если сама всего не даст. Чужого мне не надо, но и свое не отдам.
Время шло. Ничего не происходило. Моя нервозность возрастала. Я с силой задернула занавеску на окне, и она прожглась в том месте, где я прикоснулась к ней. Девушки вздрогнули, а Сумман усмехнулся у меня за спиной. Я продолжала смотреть на чуть тлеющую занавеску. Уже чувствовался неприятный запах горелого. Меня все начало раздражать. Я с силой рванула несчастную занавеску на себя, и она сорвалась с гардины. Как сама гардина на меня не упала? Загадка.
Белая причудливая занавеска валялась на полу. Я смотрела в окно. Снег все также издевался надо мной. Он дразнился своим спокойствием и безмятежностью. Может пойти Тифона по крыше погонять? Сгинь, Диспатер! Уйди! Без тебя тошно. Подошла Пойна и подобрала начинающую все больше дымиться ткань. Брюнетка свернула ее комом и провела по ней рукой. Занавеска потухла и больше не дымилась. Я открыла окно, чтобы проветрить комнату. В лицо подуло свежестью.
— Схожу на кухню, — хором заявили Энио и Тайгета, — принесу тебе кофе.
Пойна пошла с ними, чтобы выкинуть горелую занавеску. В комнате стало как-то пусто без этого куска ткани. Или просто непривычно. Помню, мама неделю за мной ходила и уговаривала повесить на окно не жалюзи, как я хотела, а именно нежный тюль. Ведь я обещала приехать к родителям на зимние праздники… получится ли?
— Отойди от окна, — донеслось со спины.
— Душно, — соврала я, уже успев замерзнуть стоя у распахнутого окна.
Блондин подошел, не особо вежливо отпихнул меня от окна и закрыл его. Я вздохнула и успокоилась. Хотела выйти из комнаты, но блондин и тут поспел. Схватил за предплечье и усадил на кровать, сам сел рядом, продолжая держать.
— Где твое самообладание? — тихо спросил он.
— Наверное, все к тебе перебежало, — невесело усмехнулась я, — пусти руку, там еще ожог побаливает.
— Возьми себя в руки. — Сумман отпустил мою руку и чуть подался вперед. — Ты же сильная девочка. Если ты боишься и плачешь, что делать всем остальным? Тем, у кого нет и десятой части твоей силы, что делать остальным?
— Сильная девочка, — вздохнула я, — что толку от силы? Она принесла только беду и опасность.
— Не заставляй меня разочаровываться в тебе, — чуть зло отозвался блондин.
— Чтоб ты в ПАЗике всю жизнь стоя ездил. — Я встала и снова подошла к окну.
— Я не советская женщина, — засмеялся он, — боюсь, не переживу подобного.
— Долго они еще? — я подошла к столу.
— Кофе возможно когда-нибудь принесут. — Сумман тоже стал и подошел ко мне. — Остальные совещаются.
— Ты же знаешь, о чем они говорят, — я с интересом уставилась в его черные глаза, — расскажи, а?
— Вот теперь это ты, — блондин провел рукой по щеке, — любопытная и ехидная.
— Не юли! — строго сказала я. — Ну, Сумман! Ну, пожалуйста! — заныла я и даже за рукав его подергала.
— Порвешь, заставлю зашивать, — он чуть заметно улыбнулся.
— Сейчас угадаю. — Я отцепилась от его рубашки. — Ты сказал сестрам удалиться, под предлогом налить бешеному самородку кофейку?
— На публике ты отказываешься признавать в себе лидера, — он положил мне руку на плечо, — предпочитаешь психовать и накручивать саму себя.
— Может, ты в психоаналитики пойдешь? — улыбнулась я. — У тебя талант.
— Только после того как ты откроешь гадальный салон, — так же улыбнулся блондин.
Вернулись Пойна, Тайгета и Энио. Без кофе. Я только хмыкнула и снова села на кровать. Темные тоже стоять не стали.
Спустя десять минут совещание закончилось, и мы все переместились в гостиную. Половина темных практически сразу же отправилась готовить обед. Меня снова на кухню даже просто посидеть не пустили. Орф решил развлечь меня партией в шахматы. Мы с ним сидели молча в кабинете и усиленно думали над следующим ходом.
— Ваш ход. — Я наконец-то решила сдвинуть ферзя.
— Какой тут ход? — Орф махнул на меня рукой. — Ты мне шах и мат поставила. Невнимательная ты.
— Ой, — я уставилась на доску, — надо же… простите… не заметила.
— Еще партию? — седовласый темный хитро посмотрел мне в глаза. — Мне же нужно восстановить свою честь.
— Почему бы и нет. — Я начала расставлять свои белые фигуры, а он черные.
— Белые — смелые, ходи, — скомандовал Орф.