После детального обсуждения и длительных споров, пришли к единому мнению по оптимизации состава эскадры. Решили сформировать быстроходный отряд легких сил в составе двух каравелл по двести тонн водоизмещения. На эту роль годились Чапаев и Свердлов. Чапаев с силовой установкой в четыреста лошадей и полным ходом в 12 узлов вполне подходил в существующем виде, а на Свердлове требовалась замена двух двигателей на двухсот сильные. Эти же корабли использовать в мирное время на каботажной линии Тринидад — Крым.
На роль флагмана отряда легких сил годился фрегат Ленин, но ему тоже требовалась замена силовой установки. С двумя спаренными двигателями по четыреста лошадей он получит "сердце" в восемьсот лошадиных сил и благодаря хорошим обводам корпуса при полном водоизмещении в пятьсот тонн выдаст те же 12 узлов полного хода. Четыре недостающих двухсот сильных двигателя для Ленина и Свердлова можно снять со Сталина и Маркса.
Эскадра будет состоять из крупных галеонов: Сталина, Фрунзе и Маркса. На них нужно поставить силовые установки из двух четырехсот сильных двигателей. С ними галеоны получат полный ход в 9 — 10 узлов. Один корабль можно укомплектовать спарками из имеющихся двухсот сильных двигателей, а для двух других разработать новый четырехсот сильный двигатель.
Еще два крупных галеона по 700–800 тонн водоизмещением иметь в резерве на слипах. Для них изготовить еще четыре четырехсот сильных двигателя и движущие установки. В случае необходимости спускать их на воду и сажать на них сменные экипажи.
Поскольку мощные штатные снаряды практически закончились, а восстановленные выстрелы на черном порохе намного слабее штатных, решили усилить артиллерийское вооружение кораблей. На каравеллах установить по трехдюймовке, сорокапятке и по 120-миллиметровому миномету. На фрегате и галеонах — по нарезной пушке калибра 90-мм, трехдюймовке, сорокапятке и миномету.
Аврору, Кирова и Энгельса поставить в резерв на слипы без переделок двигательных установок. Артиллерийское вооружение на них усилить соответственно классу.
Предсовнаркома дал научникам заказ на разработку парового двигателя мощностью 400 лошадиных сил.
Утром 4-го февраля Чрезвычайная Комиссия собралась вновь. Замилацкий представил подписанные им ордера на арест граждан Мещерского, Сокольского и Вострикова с печатями Верховного суда Республики. Ягодин — прошнурованные и заверенные печатью НКВД обвинительные дела. Пролистав папки, Генсек задал Ягодину вопрос:
— А не смогут ли моряки воспрепятствовать аресту?
— Все продумано, товарищ Генеральный секретарь. Аресты произведем в четыре часа ночи, когда все спят. Будить никого не будем. Охрану периметра жилых зон несут туземные подразделения НКВД. Они будут в курсе происходящего. Сами аресты произведем силами бойцов конвойного взвода. Их у нас десять человек. Арестованных поместим на гауптвахту НКВД. Она расположена на территории лагеря испанского комсостава. Там охрану тоже несут туземные конвойники.
— А насколько надежно наше превосходство в силах?
— Мы имеем отделение бойцов НКВД с автоматическими винтовками, броневик с пулеметом и конную туземную полусотню конвойных войск. По тревоге подниму весь личный состав туземного конвоя, кроме дежурных. Это еще две сотни пеших бойцов. Есть еще конная туземная пограничная сотня НКВД. Все туземцы с холодным оружием.
У моряков в жилой зоне сменные экипажи и научники в количестве 160 человек. Все имеют двустволки или обрезы. На каждой артпозиции — один — два моряка с двустволками. Остальной личный состав на позициях — туземцы с холодным оружием. Есть еще туземные сменные экипажи парусников — около 250 человек с холодным оружием.
— То есть, в количественном отношении у моряков сил больше? И оружие лучше!?
— Это так, но они будут дезорганизованы. Всё их руководство мы арестуем. Утром объявим по радиотрансляции, что НКВД арестовал заговорщиков по решению Верховного суда и с согласия Политбюро. Мы ведь будем действовать строго по закону. Не думаю, что кто-то решится противодействовать. По крайней мере, при арестах в 37-году такого никогда не было! А тогда арестовывали и командармов, и комкоров, и комдивов, и командиров полков. Ни один не оказал вооруженного сопротивления. А тем более, не попытался поднять по тревоге свою часть. Правда, несколько человек сумели застрелиться. Поэтому, вооруженного сопротивления я не опасаюсь. Против воли партии никто пойти не посмеет.