Листвениты относятся к ультраосновным породам. Этой проблемой занимались и до Кашкая. Однако петрогенетиче-ские вопросы, связанные с ультраосновными породами Азербайджана, должного освещения в геологической литературе к тому времени еще не получили. Точно так же не было достаточных сведений о лиственитах. Это — довольно распространенная порода в районах развития гипербазитов вблизи известняков (Урал, Сибирь, Закавказье, Испания, Силезия, Индия, Калифорния, Бразилия и т. д.). К тому времени термин «лиственит» вошел в европейскую и американскую литературу благодаря исследованиям Г. Розенбуша, Ф. Ю. Левинсона-Лессинга и других ученых. Под этим названием обычно описываются породы различного петрографического состава.
Цель работы ученые сформулировали следующим образом: систематизировать материал по лиственитам, основываясь на личных исследованиях в Закавказье и на литературных данных; дать точную минералого-химическую характеристику лиственитов и, наконец, осветить их генезис.
Кашкай определил зону распространения лиственитов Азербайджана — горные области Карабаха, прилегающие к нему районы Шахдага на Малом Кавказе и подробно их описал. Он разработал и свою классификацию лиственитов, дав геолого-петрографическую характеристику районов их распространения. Об итогах проделанной работы он доложил зимой 1938 года на научном кружке петрографического сектора Академии наук СССР.
Работу высоко оценил учитель Кашкая Франц Юльевич. Похвалив за самостоятельность мышления и подхода к научному поиску, он рекомендовал ему издать работу отдельной книгой, подчеркнув, что объяснение генезиса лиственитов гидротермальным происхождением вызовет интерес.
— Вообще, всякое исследование постарайтесь сохранить в печатном виде. Книга позволит вам выйти на серьезные обобщения, которые пригодятся будущим поколениям геологов. Такова особенность нашего труда, труда геолога. Там, где мы прошли после экспедиционных палаток, после разработчиков остаются «колышки» — научно-теоретические обобщения.
Во время этой встречи Левинсон-Лессинг говорил о важности дела первопроходцев, каковым он считал Мир-Али Кашкая и его соавтора.
— После нас придут другие, они могут пойти дальше, опираясь на то, что мы увидели и нашли под покровом Земли.
Он говорил об огромном практическом значении работы уже в ближайшем будущем, ибо ему и его ученикам выпало счастье составлять первую полноценную геологическую карту страны. Запомнилось из той беседы и другое мудрое напутствие учителя: стратегический гений состоит в умении мгновенно сориентироваться, адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам.
— Это не только область чистой науки, практической геологии. Это, если хотите, глубоко патриотическая задача. Помните, руководители будут приходить и уходить, а земля останется нашим потомкам. Они о том, как мы выполнили свой долг, будут судить по нашим трудам. Так что дерзайте, друг мой!
Казалось, учитель прощался со своим учеником. Он был еще крепок, часто выступал с докладами на конференциях, его ждали за рубежом и в союзных республиках, и он спешил успеть повсюду. Намеревался он заглянуть и в Баку, проконсультировать своих молодых коллег в АзФАН…
Мир-Али Кашкай не забыл наказ своего учителя. Через год в соавторстве с Ш. Азизбековым вышла его первая книга «Листвениты Закавказья». Но неожиданно в 1939 году пришла горестная весть — Франца Юльевича не стало.
— Мне не суждено было увидеть своего отца. Судьбе угодно было слишком рано открыть счет дорогих для меня потерь. Со смертью Франца Юльевича я потерял не только учителя — отца.
Утрату невозможно высказать, ее можно только почувствовать…
Портрет учителя висит в его кабинете. Левинсон-Лессинг всегда рядом с ним — спокойный, мудрый, чуть ироничный.
Из воспоминаний заслуженного журналиста Азербайджана Алтая Заидова:
«Собственно говоря, о трудах Левинсона-Лессинга так же, как и других крупнейших геологов современности, мы, геологи послевоенной поры, узнали из лекций и рассказов Кашкая. В смысле знания всемирной геологии он был настоящей энциклопедией. Но дело было не только в исключительных знаниях. Надо было еще и интересно рассказать вчерашним школьникам или вчерашним солдатам, коих тоже немало было на геофаке, придать этим популярным научным сведениям привлекательную форму. Этим искусством — искусством настоящего рассказчика — профессор Кашкай владел в совершенстве. Чаще всего в своих лекциях он ссылался на Левинсона-Лессинга, работы которого он знал, казалось, наизусть…»
Из воспоминаний Васифа Баба-заде, доктора геолого-минералогических наук:
«Эта работа — листвениты Закавказья, как говорят литераторы, — первая проба пера. С ней М. Кашкай как бы обозначил уровень своих знаний, теоретической и практической подготовленности. Пройдет много лет, и М. Кашкай вновь вернется к теме лиственитов. На сей раз, будучи зрелым ученым, он раздвинет теоретические и географические рамки проблемы. Его работа «Листвениты. Их генезис и расположение» станет одним из фундаментальных исследований в геологической науке по данной проблеме. Уже будучи признанным корифеем советской петралогии, он опубликует в соавторстве с Аллахвердиевым Ш. работу о новых данных лиственитовых и хлогранитовых метасоматитах».
Не специалисту мало что говорят эти испещренные терминами отзывы. Очень точно о значении этого направления в творчестве М. Кашкая сказал как-то один из президентов АН Азербайджана, академик Р. Исмайлов. Его понятной для широкой публики оценкой и завершим этот сюжет:
«Велика заслуга Мир-Али Кашкая в исследовании железо-магнезиальных пород Малого Кавказа и открытии ряда месторождений. Он обнаружил в Азербайджане своеобразные породы — листвениты, которые содержат золото, ртуть и никель, представляют интерес и как прекрасный облицовочный и поделочный камень»{51}.
После лиственитов М. Кашкай целиком сосредоточивается на своей докторской. Значительную часть ее занимают теоретические положения, в связи с чем М. Кашкаю приходится бывать в Москве. Впрочем, здесь же сосредоточены и богатейшие материалы по основным и ультраосновным породам Азербайджана. Ученый понимает, какое огромное практическое значение для экономики республики будут иметь его изыскания. Он с головой ушел в работу, и война, которая круто изменила судьбу страны и миллионов людей, застала его в буквальном смысле в лаборатории.
М. Кашкай приехал в Москву для того, чтобы вместе со своим научным руководителем окончательно доработать в целом уже законченный вариант докторской. Суматоха и полная растерянность первых дней войны привели к тому, что первый экземпляр работы остался в Москве, и переносить правку, замечания ему пришлось позже по памяти. Об этом пойдет разговор позже…
Это потом журналисты и писатели придумают версию о том, что война всех застала врасплох. Она была неожиданной разве что для круга людей, которые по своему мышлению и мироощущению были бесконечно далеки от политики (насколько это возможно в стране, где беспощадная борьба с мировым империализмом и внутренними политическими врагами стала повседневностью).
Приближающаяся катастрофа не всегда осознается, потому и кажется полной неожиданностью.
Большинство людей, не говоря уже о руководителях, прекрасно были осведомлены о приближении войны. Другое дело, что оно, это большинство, как и значительная часть руководителей, было убеждено в своем морально-политическом и военном превосходстве. И дело не только в силе сталинской пропаганды. За какие-нибудь двадцать лет советские люди успели пережить несколько войн: Гражданскую, схватку на Халхин-Голе, битву с франкистами в Испании, навалились на Финляндию и, несмотря ни на что, заставили подписать нужный договор, маршем проскакали по Западной Украине, прорвались вновь к Балтике. Как тут не верить в силу советского оружия и непобедимость советского народа?!