Оказалось, что может, и немало.
«Роль геологии и стратегического сырья в современной войне» — эта небольшая книжица — особая в творчестве М. Кашкая. Ее сейчас можно разыскать разве что в Академической библиотеке. По сравнению с его минералогическими изысканиями работа, написанная буквально в первые месяцы войны, не претендует на высокую теоретичность. Тем не менее она точно отражает особенность характера ученого — стремление быть нужным и полезным Родине.
За короткое время он перелопатил огромную литературу, прослеживая роль геологии в условиях подготовки и ведения войны со времен Чингисхана и до Второй мировой войны. Представляя широкому читателю наиболее важные книги в этом плане, такие как «Военная геология», «Минеральное сырье и война» и ряд других, Кашкай особое внимание уделяет значению стратегического сырья на войне. Кстати, во время Великой Отечественной войны руды и другие материалы, необходимые для изготовления, вооружения и боеприпасов, получили название «стратегическое сырье», а остродефицитные ископаемые — «критическое сырье».
«Опыт Первой мировой войны показал, что общие запасы и эксплуатационные возможности нефти, угля и других полезных ископаемых в метрополиях и в колониях антигерманского блока — США, Англии и Франции — значительно выше, чем в Германии. СССР с его необъятной территорией, огромными запасами промышленного и стратегического сырья в нынешней войне имеет значительные преимущества перед противником», — писал М. Кашкай, по-своему мобилизуя соотечественников на борьбу с врагом, поддерживая в них уверенность в конечной победе{57}.
Это уже был, если хотите, военно-политический прогноз, основанный на тщательном изучении сырьевых ресурсов воюющих блоков. Не каждый геолог способен связать воедино факторы полезных ископаемых и их значение в условиях военного противостояния.
Выполнял М. Кашкай в годы войны и оперативные практические правительственные поручения. С началом боевых действий выяснилось, что бакинские сажевые заводы испытывают затруднения в связи с нехваткой так называемых лавовых наконечников, которые поступали в основном из Белоруссии. С учетом того, что сажа широко стала применяться в резиновой промышленности, особенно при изготовлении покрышек, значение этой отрасли промышленности Азербайджана в условиях войны возросло. М. Кашкай с Ш. Азизбековым предложили использовать при изготовлении лавовых головок каолиниты, которые были обнаружены в Азербайджане. Исследования, проведенные учеными, показали, что и чардахлинские каолины, и огнеупорные глины являются ценным материалом для изготовления лавовых головок. В качестве наиболее подходящего минерала был рекомендован каолинит из Загликского месторождения. Производство их, согласно постановлению Совета народных комиссаров Азербайджанской ССР, было вскоре поручено одной из фабрик в Баку. Уже в декабре 1941 года производительность фабрики по выпуску этих головок достигла требуемого уровня.
Кашкай вместе со своими коллегами, учеными-нефтехимиками, немало времени провел на нефтеперерабатывающих предприятиях Баку. Именно в те годы на бакинских нефтеперегонных заводах прошли обкатку новые методы переработки нефти, в частности комбинированная очистка и вторичная перегонка, позволившие резко увеличить получение авиационных бензинов.
Его восхищал трудовой подвиг нефтепереработчиков, проявлявших в те годы чудеса изобретательности. Благодаря разработке и применению новых технологий они добились того, что при резком сокращении добычи сырой нефти общая выработка авиабензина держалась на довоенном уровне, а выработка наиболее высококачественных авиабензинов даже возросла.
Заместитель председателя Президиума Азербайджанского филиала Академии наук СССР Г. Гусейнов в те дни на страницах бакинской печати счел нужным особо выделить работу геологов, которые активно помогали промышленным предприятиям наладить производство из местных ресурсов «того, что в мирное время завозилось из других областей Советского Союза». В качестве примера он приводит производство упомянутых выше лавовых головок для сажевых заводов, работавших на нужды войны. И далее пишет: «Были предложены в качестве заменителей теплоизоляционных материалов, ранее завозившихся с Урала, вулканические пеплы, имеющиеся в большом количестве на территории Азербайджана. Это мероприятие, одобренное и принятое трестом «Союзизоляция», дало возможность полностью обеспечить бакинскую и грозненскую нефтяную промышленность теплоизоляционными материалами, разгрузило транспорт. Исследованные месторождения фосфоритов показали возможность получения в Азербайджане суперфосфатных удобрений и фосфора для производства спичек»{58}.
Мелочь, скажет современный читатель. И будет прав. Только следует вернуться к той далекой ситуации военного лихолетья, когда производство даже спичек являлось непростым делом — достижением.
О том, как на фронтах Второй мировой войны решалась судьба не только СССР, но и всей человеческой цивилизации, написано много. Несоизмеримо мало сказано о тех, кто жил и работал в тылу. И это притом что судьбу общей мировой схватки определяли не только героизм солдат, совершенство военной машины, но и способность государства мобилизовать все ресурсы во имя победы. Вот в этом-то, в умении железной рукой заставить страну работать как один единый организм, напрягая все силы, всю мощь, все имеющиеся жизненные соки, коммунистическая власть умела, как никакая другая.
Однако было бы грубой ошибкой объяснять героический порыв миллионов людей одним лишь страхом наказания. Какой бы несправедливостью ни обернулась советская жизнь для интеллигенции, простые люди успели почувствовать себя хозяевами в новом государстве. Впервые за всю свою историю Азербайджан обрел государственность. Какой бы усеченной она ни была, это была их страна, которой управляли сами азербайджанцы.
Многое в жизни Азербайджана и его народа позволяло сознавать себя частью великой советской державы. Что греха таить, были и такие, кто со злорадством внимал сообщениям о стремительном броске гитлеровской армады к Москве, затаившись, ждал, когда прорвется немецкая армия к Кавказским горам. Живы были многие из тех, кого советская власть лишила собственности, власти и будущего. Те, кто все эти 20 с лишним лет жил мечтою о реванше, и сообщениям Совинформбюро о падении Киева, Харькова, Минска, Смоленска, о боях на Северном Кавказе внимал как признакам отмщения за все пережитые горести и потери. Сообщалось о бывших муллах и кулаках, припрятавших запасы зерна, картошки, продовольствия. В ответ ползли слухи, что в Азербайджан вместе с немцами движется некий имам. Спецслужбы быстро и решительно положили конец этим провокационным поползновениям. Да и что они могли значить в общей атмосфере отмобилизованности, самопожертвования?
В Баку беспрестанно прибывали поезда с теми, кто покинул свои жилища на просторах необъятной страны. Бакинцам пришлось потесниться, чтобы принять бесконечные потоки людей, бегущих с оккупированных территорий. Так большая политика вторглась в мир учености, в которой до того так комфортно чувствовал себя Мир-Али Кашкай.
Он никак не мог понять того, каким образом Германия, образец порядка, учености и культуры, могла утвердиться в мысли о мировом господстве и столь чудовищным образом двигаться к этой своей цели. В Баку в те дни прибыло много евреев — из Польши, Украины, Белоруссии. В глазах у каждого из этих несчастных гонимых был ужас, в душах надолго поселился страх. Информации о крематориях тогда еще не было, но о методичном физическом уничтожении евреев бакинцы узнавали из рассказов своих новых соседей, сослуживцев.
Кашкай, как и многие мыслящие люди того времени, искал ответ на вопрос о том, как могли с такой бесчеловечной доктриной нацизма смириться европейские государства. Почему Великобритания и Франция отвергли советские предложения о совместном противодействии Гитлеру? Мысль о том, что ведущие европейские державы вынашивали идею столкновения нацистской Германии с Советским Союзом, напрашивалась сама собой, она лежала на поверхности и многое объясняла. Но удовлетворения не приносила.