Непросто было оторваться от привычного научного стиля повествования, дозированно пользоваться терминологией. Но он довольно быстро научился ясно и доходчиво рассказывать о строении Земли, тектонике, вулканах, образовании гор, минеральных источниках. Позже многие говорили, что Кашкай обладал даром рассказчика, умением просто говорить о сложных и малопонятных вещах.
Из воспоминаний Джебраила Азадалиева:
«Как правило, свои выступления перед слушателями он начинает с какого-нибудь поражающего воображение факта, например такого. «Известно ли вам, что Гренландия все время движется в западном направлении? — обращался профессор к аудитории. И далее увлекал ее новой невероятной информацией. — Представьте, что это сенсационное открытие было сделано более 100 лет назад. Прежде чем перейдем к другим особенностям изменения Земного шара, сообщу, что Гренландия до 1870 года удалялась от Европы со скоростью 9 метров в год, с 1870 по 1907 год уже со скоростью 32 метра в год. Это пример горизонтального движения земной поверхности. Известны и случаи вертикального движения, например, древний город Поццуоли, близ Неаполя, все время опускается». — И тут профессор совершенно незаметно «приземлял» тему, сообщив, что то же самое происходит и с Каспием. Далее следовал рассказ о том, как эти горизонтальные и вертикальные движения приводят к изменению положения полюсов Земли.
Причем поводом для такой популярной лекции могли стать не только регулярные мероприятия общества «Знание». Слушатели собирались вокруг профессора часто во время поисковых работ в горах, в ходе случайных встреч с жителями местности, в экспедиционных палатках.
«Ущелье, где мы присели отдохнуть, когда-то было дном океана», — как бы между прочим начинал он свою «лекцию», присев на валуне и вытирая пот со лба. Его попутчики, пожилые кельбаджарцы, приставленные к академику в качестве проводников, недоверчиво поглядывают на него.
Разумеется, трудно этому поверить. Но вот откуда взялась эта ракушка здесь в горах?
Расковыряв постоянно находящимся при нем геологическим топориком землю под ногами, он показывает своим собеседникам несколько ракушек: «Такое может образоваться только на дне моря». И далее следует фантастический рассказ о том, как миллионы лет назад в этих краях, покрытых непроходимыми лесами, плескались волны, как образовалась земная твердь и много других удивительных вещей. Дальше — научно-популярное обобщение: «Ясные наслоения глин, известняков и песчаников, включающие в себя богатую морскую фауну, в горах Большого и Малого Кавказа с несомненностью свидетельствуют о подводном накоплении этих отложений».
Деятельность М. Кашкая в качестве популяризатора науки чрезвычайно плодотворна. Он — автор множества научно-популярных статей, инициатор бесед, интервью по самым различным проблемам современной науки. В 60-е годы, помнится, не проходило недели, чтобы имя академика Кашкая не появилось в союзной, республиканской прессе, на экране ТВ.
Знакомить местное население с результатами проводимых в их крае исследований М. Кашкай считал своей обязанностью. И всячески приобщал нас, молодых ученых, к такого рода импровизированным лекциям».
Его время было порой значительных событий в геологии.
М. Кашкай увлеченно следил за информацией о работах по изучению океанической коры в рамках проекта глубоководного бурения. Эти работы были напрямую связаны с появлением судна абсолютно нового типа, оснащенного оборудованием, способным разбуривать дно океана при шестикилометровой толще воды. Проект был международным, в нем участвовали многие страны, включая Советский Союз.
Результаты глубоководного бурения в океане были ошеломляющими. Оказалось, что океаническая кора имеет природу, совершенно отличную от континентальной. В геологии обосновалась концепция о преобладающих горизонтальных движениях, что означало переворот в традиционных представлениях о глобальной тектонике. И тут нельзя не сказать о том, что М. Кашкай был среди тех, кто одним из первых воспринял ее.
Особое место в публикациях М. Кашкая тех лет занимает каспийская проблема. Снижался уровень уникального водоема. Сколько было панических выступлений по этому поводу! Писали о неизбежности надвигающейся экологической катастрофы. Во всесоюзном масштабе взялись за реализацию спасительного проекта — переброску сибирских рек.
От выступлений Кашкая на эту тему веет хладнокровием и рассудительностью. Понимая беспокойство общественности, он напоминает о естественных процессах колебания уровня Каспийского моря, отмеченных еще в древности. Он уверенно прогнозировал грядущее повышение уровня Каспия. И это в то время, когда могущественные силы со всего Союза проталкивали во всех инстанциях идею переброски сибирских рек. Каждый, кто высказывал иную точку зрения, рисковал быть подвергнутым беспощадной обструкции. Непросто было даже академику А. Яншину в Москве, с его авторитетом и репутацией живого гения, противиться рукотворному повороту русла рек в сторону Каспия.
Теперь-то мы знаем, что победило здравомыслие. Но эту позицию — против поворота рек — надо было высказать. И — отстоять.
В популярных рассказах об истории и тайнах земли М. Кашкай видел лучший способ борьбы с невежеством, предрассудками и суевериями, которыми жили люди, несмотря на тотально проводимую атеистическую пропаганду. И еще говорили про него, что М. Кашкай делился знаниями в силу своего душевного склада, привычки всегда помогать людям — хлебом, словом, теплом.
Несомненно, склонность к просветительству связана с особым строением души и ума, называемой часто интеллигентностью. Разные по природе своей, таланту, возрасту и воспитанию — Узеир Гаджибеков, Мир-Али Кашкай, Мир-Асадулла Мир-Касимов, Мирза Ибрагимов, короче, все представители той самой «могучей кучки», которой суждено было стоять у истоков современной азербайджанской науки и которой Азербайджан обязан во многом культурным прорывом в XX веке, — при пристальном рассмотрении обнаруживают поразительное сходство.
Позже этот период — середину пятидесятых годов — публицисты назовут оттепелью. Под этим подразумевалось, что суровая сталинская эпоха, подобно ледниковому периоду сковывавшая все общество, саму мысль, индивидуальное мнение в любом его проявлении даже после смерти генералиссимуса, заканчивалась. КПСС положила конец массовым репрессиям, дала простор инициативе и творчеству людей.
Не будем углубляться в причины и характер политических перемен. Скажем только, что период с середины 50-х годов до начала 70-х стал поистине золотым веком азербайджанской науки, литературы и искусства.
Это было время, когда Филадельфийский симфонический оркестр исполнял «Курд овшары» — симфонический мугам Фикрета Амирова, возможно, лучшее его произведение, сразу приобщившее азербайджанского композитора к элите мировой музыкальной культуры. Балеты «Семь красавиц» и «Тропою грома» делают популярным имя другого, пожалуй, самого яркого представителя азербайджанской композиторской школы — Кара Караева. Позже он, ученик Шостаковича, станет секретарем Союза композиторов СССР.
Утверждалась и школа живописи. Именно тогда взошли звезды Таира Салахова, Саттара Бахлул-заде, приобрели известность полотна Тогрула Нариманбекова, Микаила Абдуллаева. Почти четверть века любимцем советской эстрады был Муслим Магомаев.
Страна, подобно могучему локомотиву, медленно набрав скорость, все стремительнее неслась вперед.
Кто мог тогда знать, что ждет ее там, за горизонтом? Но люди жили надеждой, что все самое трудное и страшное уже позади.