На Конгресс съезжается, можно сказать, геологическая элита планеты. И принять участие в его работе — мечта каждого ученого-геолога. Благодаря деятельности Конгресса стали возможными составление международных геологических и тектонических карт в единых условных обозначениях, унификация научной терминологии.
В Мехико прибыли тогдашний президент Академии наук Азербайджана М. Алиев, академик М. Кашкай и член-корреспондент Академии наук Азербайджанской ССР Ш. Мехтиев.
Американскую и канадскую науку представляли тогдашние светила — Грейтон, Бэтман, Джонсон, Сэмпсон, Бейли и др.
Делегаты XX конгресса собрались в национальной аудитории Мехико, вмещающей несколько тысяч человек.
Для Кашкая, как, впрочем, и для многих членов советской делегации, это был первый выезд за рубеж. Многие из них впервые оказались по ту сторону «железного занавеса». Кашкай фиксирует все значимые события на конгрессе, старается увидеть в подробностях жизнь, как тогда писала советская пресса, «капиталистического рая». Его отчет о конгрессе предельно деловит, он как бы приглашает своих коллег приобщиться к достижениям международного сообщества геологов. На конгрессе он выступил с сообщением «О геологической связи колчеданных и полиметаллических месторождений с кислыми породами».
На организованной к конгрессу выставке демонстрировались труды советских ученых, в том числе и геологов Азербайджана. Вся советская научная литература и геологические карты, представленные здесь, были переданы Институту геологии Мексики. На встрече с геологами США азербайджанский ученый завел разговор о возможности обмена научной литературой, взаимного реферирования работ, установления личных контактов.
Каким-то странным образом этот факт — участие азербайджанских ученых на XX Международном геологическом конгрессе — выпал из памяти современников. Между тем речь шла об экстраординарном событии в истории азербайджанской науки. Для сравнения стоит сказать о том, что великий Вернадский, чья биография насыщена выдающимися событиями, а творчество — гениальными трудами и прозрениями, особо гордился своим участием в первых конгрессах геологов мира. Можно смело сказать, что до того, как «Кюрд овшары» Фикрета Амирова был принят в США и открыл для западной музыкальной культуры азербайджанскую музыкальную школу, азербайджанские ученые — Кашкай, Алиев и Мехтиев — открыли для Запада нашу отечественную геологию.
Упомянутое выше научное сообщение Кашкая представляет тезисы отдельного исследования. Оно — капля по сравнению с его другими фундаментальными трудами. Но это первая теоретическая работа, представившая азербайджанскую науку на столь высоком международном уровне. Так международное сообщество геологов приняло в свои ряды выдающегося представителя азербайджанской науки — академика М. Кашкая. Точно так же в те первые годы оттепели в США завороженно слушали музыку Фикрета Амирова. Конечно, о триумфе симфонического мугама «Кюрд овшары» позже были написаны тома восторженных рецензий и отзывов. О научном сообщении Кашкая на XX конгрессе остался след лишь в газетных вырезках той минувшей эпохи да в трудах конгресса и ученых записках АН Азербайджана.
Что тут поделаешь — геология не может соперничать по популярности с музыкой. Она понятна и представляет интерес только для узкой прослойки людей — специалистов-ученых. Музыка и поэзия являются частью духовной жизни человечества, хотя по-настоящему они понятны также избранным.
Я счел нужным стереть архивную пыль с этого забытого биографического события, поскольку, с тех пор как проводятся международные геологические конгрессы, участие в них всегда считалось не то чтобы делом чести или престижа, а рассматривалось геологами как личное научное достижение. Так полагал и академик Кашкай. Он достойно вошел в сообщество геологов мира, и с этого часа начинается его научный триумф.
Он уверенно шагает навстречу своему признанию. Позже он выступит с докладами на международных геологических конгрессах в Дании, Норвегии, Швеции, Индии, Чехословакии. Азербайджанский ученый станет неизменным участником всех авторитетных научных симпозиумов, посвященных проблемам геологии. В Дании ученые мира с живейшим интересом воспримут сенсационное сообщение азербайджанского ученого о метеорите, упавшем на территорию Азербайджана (об этом подробнее — далее). В Индии он ознакомит геологов из 87 стран мира со своими выводами о закономерностях распределения в земной коре кварцево-карбонатных пород, среди которых часто находятся никель, золото, ртуть и другие металлы. Он с величайшим удовлетворением презентовал участникам конгресса в Мексике «Очерки по геологии Азербайджана», издание которого было приурочено к этому событию.
Каждый конгресс был по-своему интересен, но тот выезд на Запад, в Мехико, останется в его памяти как точка отсчета новой жизни. Жизни, когда мир по-новому открыл для себя Советский Союз, а советские люди — другую часть планеты.
Это неправда, что свобода творчества, в том числе научного, как и широкое международное сотрудничество интеллектуалов, началась с перестройки. Уже тогда, в 1956-м, Кашкай был крайне удивлен жалобами американских ученых на то, что незнание языка мешает им ознакомиться с советской литературой, а переводы, мол, не организованы. Уже тогда советские геологи пользовались литературой Института научной информации, который, кстати, выпускал рефераты научных работ по всем направлениям. Позже обмен научной информацией приобрел такой размах, какой не снился нынешним национальным академиям постсоветского пространства, в том числе и российской.
Но вернемся к наблюдениям Кашкая, которые он счел нужным довести до широкого читателя: «Участники конгресса предложили осмотреть нефтеперегонный завод Саламанка. Нас изумила высокая техническая оснащенность завода и чистота на предприятии. Из труб завода дым почти не выходит: все газы улавливаются и перерабатываются. Интересно, что бензин и другие нефтепродукты стоят в Мексике почти вдвое дешевле, чем в США. Пользуясь этим, американцы скупают мексиканские нефтепродукты и продают их затем дороже под видом продукции своего производства»{106}.
В те годы в Академии зародилась новая традиция. После зарубежной поездки ученый выступал с отчетом на президиуме, затем перед коллегами в своем институте. Кашкай на эту часть своей работы, связанной с выездом за рубеж (а это в те времена являлось событием), смотрел несколько шире. Он считал обязательным поделиться своими впечатлениями в лекториях общества «Знание», а затем рассказать о стране пребывания в печати, на радио и телевидении. В этом не было ни грамма саморекламы. Просто в нем говорила другая черта характера — склонность к распространению знаний. Сегодня, в век Интернета, спутниковой связи, эта привычка ученого кажется странной. Но 50 лет назад, и я это хорошо помню, послушать Кашкая, да и других, кто возвращался из дальних странствий, собирались у экранов телевизоров, приемников, в клубах. Газеты с подробными рассказами о жизни в Мексике, США, Англии и многих других странах расхватывались, как детектив с продолжением.
По природе своей Кашкай был путешественником. Стоит подчеркнуть — не туристом, а именно путешественником. Хорошо известно, что многие представители научной интеллигенции с удовольствием выезжали за границу и плохо знали свою республику. Кашкай верхом на лошади объездил Кельбаджары, Карабах, изучил до мелочей Нахичевань, не говоря уже о Гяндже, Дашкесане, всей западной области и севере Азербайджана. С молотком в руках бродил он по горным тропам Дашкесана, Загатал. Казалось бы, нефть не его профиль, а на Апшероне не было такого уголка, где бы он не побывал.
О сибирских, уральских и донбасских экспедициях мы уже говорили. Ему было уже далеко за пятьдесят, когда поступило приглашение принять участие во Всесоюзном совещании вулканологов (к этому времени маститый петрограф и минеролог всерьез занялся проблемами вулканов, исходя из того, что они являются важнейшими поставщиками информации о тайнах Земли). Все бы ничего, да вулканологи решили собраться в Северо-Курильске. Петропавловск-на-Камчатке был выбран местом проведения совещания в связи с тем, что советские ученые поставили перед собой цель посетить район действующего вулкана Эбеко.