Немало, оказывается, он успел сделать за прошедшие четыре десятилетия. Газеты перечисляют: он разработал принципы районирования территории республики по геохимическим, гидрохимическим и другим признакам, по химическому составу природных газов и тепловому режиму недр; Кашкаю принадлежит авторство геологических карт республики. Он составитель и редактор сводных трудов, которые систематизируют, обобщают накопившиеся за многие годы материалы, исследования, проведенные геологами в различных регионах Азербайджана. Не забыли даже о его предложениях использовать даровое тепло — горячие глубинные воды, а также тепловые отходы промышленных предприятий.
И сенсационное сообщение: космические съемки подтвердили установленные М. Кашкаем закономерности залегания основных и ультраосновных пород. Вот вам подтверждение точности кашкаевских прогнозов, основанных на точном знании, опыте и развитой интуиции!
На фотографиях тех лет он не похож на шестидесятилетнего мэтра. Он молод, подтянут, деловит и, как всегда, улыбчив и открыт для людей. Как всегда, выезжает в экспедиции, поднимается вместе с молодыми в горы, отлучается на конференции, симпозиумы за рубежом, читает лекции в Москве, Ленинграде, Праге, Анкаре, Дели, Токио, Лондоне….
Птица счастья парит высоко в небе…
«Всё, что я делал как ученый, было связано непосредственно с одной великой задачей, поставленной государством перед геологами нашего поколения, — обеспечить наше независимое экономическое развитие. Она нами была решена успешно. Азербайджанская геологическая наука разведала и передала производству такие кладовые полезных ископаемых, которые достаточны на многие годы вперед. Остается только их планомерно разработать, помня, что эти богатства принадлежат азербайджанскому народу. И более никому»{116}.
Огляделся как-то вокруг и не узнал — «Черный город» незаметно избавился от чадящих нефтеперегонных установок, ветер времени развеял над ним смог. А ведь во время войны мимо кислотного цеха ходить было небезопасно — ветер швырялся кислотным дождем, прожигавшим брезентовые спецовки рабочих. В другом конце, там, где возник Академгородок, вырос новый город, дальше — другие города, названные микрорайонами. Он плохо разбирался в них, где девятый, где первый — не успел распознать. Только видел на улицах, как новые люди толпами валят из зева метро. Другие люди, не бакинские…
Вернулся однажды из дальней командировки, а Чингиз уже университет закончил, в аспирантуру поступает, Хабиша собирается в консерваторию, Айбениз — школьница. И когда они все успели повзрослеть? Кажется, еще недавно нужно было думать, где им игрушки достать. А сейчас пошли другие проблемы. Солмаз в Ленинграде почему-то надумала бросать аспирантуру. Надо бы ей написать, чтобы не делала глупостей. Она может вырасти в хорошего историка, стать специалистом по древнему периоду Азербайджана. У нас же в Академии их раз-два и обчелся. С Чингизом другая проблема. Сын пошел по стопам отца, стал геологом. Все детство и юность он провел в геологических экспедициях, многое успел усвоить и познать. В 27 лет защитил кандидатскую. И все же ему надо определить свое направление в геологии. Это позволит ему найти свой путь, поможет освободиться от груза отцовского авторитета. Заодно можно будет избежать и разговоров, что, мол, Кашкай тащит за собой сына. (Чингиз, в конце концов, стал специализироваться в области экспериментальной геологии. Для того чтобы завершить докторскую, ему пришлось работать в Новосибирске, где имелась экспериментальная база, а затем перебираться в Москву. Уже потом, после защиты докторской, он вернется в Баку и возьмется за создание лаборатории, в которой воспроизводились природные процессы, такие как высокое давление, особые температурные режимы и т. д.)
А ведь у него, у академика, как всегда, дел невпроворот. Дора Соломоновна напоминает с утра: в 11.00 — заседание президиума, в 14.00 —лекция в университете, в 16.30 — прием делегации ученых из Индии, в 18.00…
На столе — непрочитанная корреспонденция за день. Придется опять задержаться. Дора Соломоновна продолжает: «Опять звонили из редакции «Коммуниста», у них дискуссия, просят, чтобы вы приняли участие. Тема и вопросы — у вас на столе…»
Утро выдалось сегодня просто замечательное — хотя и сырое, даже дождливое, а вокруг по-весеннему зеленеет трава, радостно и беззаботно на душе. Так бывает часто только в молодости. Иногда — и на склоне лет…
Интересно, что волнует журналистов молодежного издания «Улдуз». Много вопросов набросал его редактор для академика. Просит отвечать как можно короче. Хорошее пожелание. Да только я ведь не Чехов. Антон Павлович, наверное, смог бы одной остроумной фразой ответить на вопрос, заданный «Улдуз»: «Как жить?» И Джалиль Мамедкулизаде смог бы. Среди современников, пожалуй, поэтов, как всегда много, даже перебор имеет место. И юмористов, смехачей, хватает. А вот Джалиля нет. И не скоро, наверное, появится ровня ему. И все же: «Как жить?»
«Очень серьезный вопрос затронули друзья. В жизни многое зависит от среды, коллектива, семьи. В какой семье родился — это ведь судьба. И потом в жизни многое зависит от личных особенностей человека — его таланта, интересов. Человек часто поступает интуитивно, как бы ведомый внутренним голосом, своим вторым я. Конечно, советы, рекомендации старших опытных наставников хорошее дело. Не забывайте обращаться за советом. Иногда добрый совет может изменить линию жизни, но не всегда есть к кому обратиться за советом. Поэтому дорожите друзьями. Но и не забывайте прислушиваться к внутреннему голосу. Он не обманет. Ведь, в конечном счете, человек сам определяет свою судьбу. Чем быстрее научитесь самостоятельно мыслить, рассчитывать на свои силы, тем легче будет шагать по жизни. У нас жизнь так устроена, что многие проблемы взяло на себя государство: учеба, образование, работа. Вам, молодым людям, остается самая малость — найти свое место в жизни. Этому никто вас не научит, если каждый сам не определится. Хочу сказать еще вот о чем. У нас явно наметилась тенденция к подмене хорошего образования дипломом. Не нравится мне это. Не от большого ума некоторые молодые люди стали гоняться за дипломом. Хитрый человек редко бывает умным. Умному незачем хитрить. Иногда я думаю: когда-то в Баку врачей было раз, два и обчелся. Но каждый из тех, к кому обращалось население, пользовался доверием, ибо была уверенность, что доктор всё знает. И это действительно было так. Дипломированных врачей сейчас — пруд пруди. Но сколько среди них настоящих докторов? Не есть ли это пример того, когда количество явно вредит качеству?»{117}
Академик отложил ручку, прочел еще раз написанное. Многословно, конечно, и последний поворот относительно качества образования — уместен ли? С другой стороны — кругом только об этом говорят. Если он, академик, авторитетно не выскажется по назревшим проблемам, то кто же?
Как странно и как быстро поменялась жизнь. Лет так 10–15 назад он, Кашкай, может, и не стал бы размышлять вслух над этими проблемами. За это могли и прилепить ярлык мелкобуржуазного националиста, обвинить в неверии в силу социализма. А сейчас — обсмеют на партсобрании таких обвинителей. В обществе стало легче дышать, думать, творить. В жизнь вступает новое поколение. Для него революция, Гражданская война, правый, левый уклон, фашизм — далекая история. Идет медленный, постепенный, незаметный для глаза процесс переосмысления не только истории, но и привычных понятий. То, что было свято для отцов, может стать предметом насмешек детей.