- Ты зачем пришел? – дерзко перебивает его Бог Разочарования. И Бог Тупых Вопросом по совместительству. – Может, сказать чего хотел?
- Хотел, - не моргнув глазом отвечает капитан. – Хотел сказать, зачем вы здесь.
- С альвами поговорить, - протяжно, с наглецой заявляет Видар. – Попросить их не делать того, что они делают. Не ковать цепь Глейпнир и не провоцировать Рагнарёк.
- Альвы? – непонимающе переспрашивает покоритель моря Ид. – Ах, да! Мирра тут насоздавала всякого… сказок начитавшись. Я уж и запутался в ее придумках. Никогда не спрашивал, зачем ей столько монстров, богов, ведьм, фигни всякой? – Мореход смотрит в глаза мне, но ответ опять прилетает из незакрывающейся глотки Видара.
- Это мы-то фигня?! – ошарашенно выдыхает он. – Перворожденные и высшие для тебя фигня?
- Нет никаких перворожденных, второрожденных или третьерожденных, - начинает раздражаться самый умный среди нас. Не я, конечно. – Есть расы, каждая из которых приходит в свой срок и для своей цели. Если раса не отыщет свою цель, она погибает. Всё.
- Гм! – Бог Разочарования, оказывается, умеет думать, а не только нарываться на неприятности. – Получается, что асы не нашли своей цели?
Мореход улыбается Видару. Почти с нежностью. Как добрый, терпеливый учитель - не самому смышленому ученику.
- И не только они. Мирра тоже не нашла своей цели, - заключаю я. – Она сильна, умна и честолюбива. Но ее мир – порождение бесплодных фантазий. О приключениях, в которые она никогда не ввязывалась в реальной жизни. И не потому, что боялась – скучные интриги бывают опаснее захватывающих авантюр. Потому, что не понимала, куда и зачем ее втягивают.
- Странно, что она вообще согласилась сюда придти, - пожимает плечам Мореход. – Я и не рассчитывал на подобную щедрость.
- Зато мы рассчитывали! – морщусь я. – Уж так рассчитывали, словно перед нами не человек, а компьютерный персонаж. Пошлешь на смерть – идет. Вырубаешь – приходит в себя. Пугаешь – не боится. Доигрались, братие и сестрие. Система слетела, игра обнулилась.
- Где она теперь? Что с ней? – с непонятным для меня беспокойством спрашивает Видар. – Я не понимаю, что ты говоришь, - злой взгляд в мою сторону, - но это что-то очень плохое, да?
- Это не плохое и не хорошее, это закономерное, - отрицательно качает головой наш бесценный эксперт по человеческой психике. – Мирра и сама не знает, что весь ее мир родился из детства, которого не было. Девочке казалось, что она очень быстро повзрослела, а на самом деле – быстро притворилась взрослой. В мире людей не принято слишком долго играть в куклы – ну, в богов и монстров, если хочешь, - Мореход посылает Богу Разочарования ободряющую улыбку. – И Мирра надела маску, которую ей протягивала реальность.
- А что делать нам? – гудит голос Мамы, молчаливо слушавшей наш путаный диалог. – Ждать здесь? Идти внутрь?
- Как думаешь, зачем вы ей нужны? – мягким, чуть печальным голосом произносит Мореход.
- Мы – женская сила, которая ей нужна, - понимающе улыбается Мама. Первый раз вижу, как она улыбается. – Ее мир грустен и зол. Она - другая.
- Значит, она пыталась нами защититься, - заключает Видар. – Женской силой, воинской силой, силой любви, - он хмуро смотрит на меня. – Вот только она в нас не верит. Ей кажется, что не мы ее защищаем, а она – нас. Что мы слабаки и нас распнут любые тролли. Не говоря уже об альвах…
- Это моя вина, - бесстрастно сообщаю я. – Из-за моей нерешительности она все брала на себя и в конце концов сломалась. Я думал, ей нужно очень много свободы, и не допер, что свободы тоже может быть СЛИШКОМ много.
- Исправляй, а? – хором произносят Мама и Видар. Против такого единодушия не попрешь.
И я с мрачной рожей оборачиваюсь к Мореходу. А тот улыбается мне своей древней, как само мироздание, насмешливо-снисходительной улыбкой.
* * *
Я сижу на кухне. На своей кухне, среди любимых безделушек и разновеликих шкафчиков, собственноручно выкрашенных в серо-голубой и искусственно состаренных, чтобы было похоже на сельский дом, вокруг которого лес и поле. Шкафчики гордо демонстрируют царапины и трещинки, любовно нанесенные шпателем дизайнера, а не сотнями неосторожных рук. Имитируют долгую жизнь в гостеприимном доме. Совсем как я в своих дизайнерски состаренных мечтах – имитировала себе, имитировала древний, густонаселенный мир, который все знает, со всем справляется… А он возьми да раскройся настежь, да покажи мне свою безнадежно пластиковую изнанку. И стало видно, что он младше меня и совершенно не понимает, что с нами обоими происходит.