— Что за...
Его черно-красный мундир волшебным образом улетал от него в тусклом свете факелов в направлении замка мальчиков, и спустя несколько кратких мгновений совсем исчез из виду.
Когда Софи вошла в зловонное фойе мальчиков, то убедилась, что невидимая накидка прикрывает каждый кусочек удушливого мундира. (На какое-то мгновение она запаниковала, что резко увеличится в объеме, надев его мундир — но потом успокоилась, вспомнив, тщедушное телосложение Хорта). Она так и останется незамеченной под плащом, если её, конечно, не вывернет рвотой из-за зловония замка.
Да здесь воняет хуже, чем в Школе Зла, подумала она. Будто и без того вонючие носки облили уксусом. Она знала, что Несчастливцы не мылись, но Счастливцы относились к гигиене чуть ли не ревностнее девочек. Даже после пары уроков по Фехтованию в прошлом году, на обед они всегда являлись чистыми. Их влажные волосы пахли мятой, словно они коллективно побывали на мастер-классе банного искусства. Как же они выживали в этой крысиной дыре?
Помимо грязных мундиров и еще большего количество протечек, фойе Зла практически не изменилось. В конце прихожей с просевшим полом, она увидела три черные кривые лестницы, разбегающиеся в три башни под названиями ЗЛОБА, ВРЕДИТЕЛЬ и ПОРОК. С перил на всякого взирали демонического вида горгульи, в пастях которых горели факелы. Но когда Софи приблизилась, она заметила, что мальчики оставили свои знаки.
Осыпающиеся колонны, разрисованные размахивающими ручищами троллями и чертями, на которой еще совсем недавно было написано Н-И-К-О-Г-Д-А теперь же красовалось П-А-Р-Н-И, а железная статуя лысой беззубой ведьмы осталась без головы. Дверь, в задней части лестничной комнаты, которая вела в Театр Сказок, была опечатана неимоверным количеством печатей и замков, не давай тем самым никакой возможности попасть в Древесный Туннель, который шел следом за Театром. Софи перевела взгляд на обгоревшие стены, где с сотен полотен взирали только лица мальчиков, Счастливцев и Несчастливцев. А всего какой-то год назад, здесь среди злодеев и злодеек висел и её портрет. Теперь это место занял Тедрос, обладатель золотого гало волос и самоуверенной улыбки. У Софи сжалось сердце. Она увидела, как они схожи. Вместе они бы смотрелись идеальной парой.
Вдруг у неё над головой раздались слабые крики и послышался топот ног. Софи оторвалась от созерцания Тедроса, вспоминая все те деяния, которые он совершил в отношении неё... Он все разрушил — её мечты, её чистоту, её достоинство. С Агатой у него подобный номер не пройдет.
Закутавшись поплотнее в свою невидимую накидку, Софи пошла на голоса вверх по лестнице в Башню Злобы — но не раньше, чем подожгла лицо принца.
Агата думала, что Тедрос будет её ждать, как только она вбежит вверх по лестнице с тридцатью пролетами, сразу же начинающуюся за Мостом, которая ведет в колокольню. В конце концов она пересекла Мост, как приказано и пришла к нему, рискуя не только своей жизнью. Но колокольня, стоявшая в тени башни Школьного Директора, была пуста. Чего же он ждет? — подумала Агата, глядя вверх на далекое окно.
У Агаты оставалась меньше часа, до того, как проснется Софи, и у неё не было времени, чтобы разбираться с плохо придуманным планом принца. Если Тедрос не собирался приходить за ней, то она знала, кто её отведет к нему.
У замка, заполненного до отказа парнями, два пути развития. Либо их агрессия перерастет в порядок, дисциплину и производительность. Или же они выродятся в обезьян, чей гормональный фон зашкаливает.
Когда Софи поднялась на пятый этаж Злобы, то сразу же поняла, какой путь избрала школа Тедроса.
Тут и там с перил свисали полуголые потные парни, одетые лишь в бриджи, будто проводить в обществе другу друга в таком виде куда интереснее, чем заниматься тем же самым в одиночку, сидя у себя в комнате. Обгоревший каменный пол был измазан заплесневелыми бананами, сдобрен хлебными крошками, яйцами, свиными костями, куриными перьями и лужами молока. На кирпичных стенах красовались лозунги, подстрекающих к войне с девочками — КОМУ НУЖНЫ ДЕВЧОНКИ! Я НЕНАВИЖУ ДЕВЧОНОК, и карикатуры на Счастливец и Несчастливец. Их жрали волки, выбрасывали из башен и с кораблей в набежавшую волну. Прижавшись к стене, Софи медленно прошла чуть дальше, не ожидая ничего, кроме вони от Несчастливцев... пока она не разглядела, что это никакие не Несчастливцы.
С потолка свисал огромный патлатый Чаддик, который вопил и пинал двери, в то время как темнокожий красавец-Николас загнал в угол мышь и бросался в неё наколдованным огнем. Обладатель королевского носа Тарквиний и мускулистый Оливер по очереди лупили друг друга по накачанным прессам; Хиро, обладатель кукольного личика, вел конкурс по самой громкой отрыжке… Но тихоня Бастиян ударил в бонго, и все прекратили свои занятия, чтобы присоединиться к Чаддику, первому провопившему:
— Мы Мужчины, Всесильные и Свободные.
Софи, ошеломленная увиденным, заморгала. Что случилось с прекрасными рыцарями-Счастливцами? Что случилось с будущими принцами?
— Связаны силой и братством, — взревели мальчишки. — Боги не властны...
С хлопком открылась дверь.
— Если мы как можно скорее не вернемся к «Добру и Злу», то я вас переубиваю, — прошипел Раван, одетый в пижаму. Его спутанные черные волосы и смуглая кожа были жирнее, чем обычно. — Нам нечего есть, мы остались без учителей, и у нас остался всего один незатопленный этаж в этом вонючем замке. А всего-то и нужно — убить одну-единственную ведьму, одну жалкую ведьму, а вы тут развлекаетесь!
Рядом с Раваном появился сонный остроухий Векс:
— А разве не Добро должно убивать ведьм? — зевнул он.
— Из-за этих девчонок, больше нет никакого Добра! — рявкнул в ответ Чаддик. — Мужики рулят!
— Мужики рулят! — хором ответили Счастливцы.
— Мы хотим гулять всю ночь и никогда не мыться? Мы хотим устраивать заварухи и после никогда не убираться? Мы хотим пометить нашу территорию, как собаки? — громыхал Чаддик. — Кто нас остановит!
Не удивительно, что здесь такая вонь, подумала невидимая Софи, стоявшая в углу. Она покосилась на окно в Башне Школьного Директора. Как же ей туда попасть? Как же ей вовремя добраться до Тедроса? У неё ёкнуло сердце. А вдруг Агата уже с ним!
Софи медленно отпустило. Но она все еще здесь, не так ли? А это означает, что Агата еще не поцеловала своего принца. Она преисполнилась ннадежды Может Агата вообще не добралась до школы мальчишек.
Она закрыла уши, чтобы заглушить крики Счастливцев и оглушительный топот, благодаря которому в коридор повысовывалось все больше и больше сонных голов Несчастливцев.
— Слышите меня! — кричал Чаддик, стуча себя в грудь. — Кто остановит на...
Вдруг в него врезалось фиолетовое свечение и захлопнуло его рот. Софи развернулась и увидела, шагающего тяжелой поступью, Арика, сверкающего фиолетовыми глазами. За ним следом шли четыре накаченных приспешника. Перепуганные парни встали по стойке смирно перед своими дверями, приложив руки к голове, отдавая честь, когда Арик прошел по коридору, и проверил каждого. Только Чаддик не поднял руку. Арик подался вперед и заглянул в его серые глаза.
— Позволю себе напомнить, что твоя неспособность убить Софи в Лесу, вынудила Директора Тедроса сместить тебя с поста старосты, — сказал Арик, поблескивая золотым значком. — И к сожалению, ни я, ни мои приспешники, в отличие от нашего предшественника, не обладаем той же терпимостью к идиотизму.
Из подземелья донеслись крики.
— Мои мальчики рады любой возможности наказать Счастливца. Но ты же бывший староста Счастливцев? — Арик улыбнулся Чаддику. — И мы с удовольствием, с присущей такому случаю, торжественностью, вновь откроем Пыточные.