После того как бабушка избила меня до полусмерти, ночные чудеса прекратились. К счастью, кое-какие умения у меня всё же остались. Например, когда пришло понимание ценности денег, я научилась вытягивать их у людей так, что они ничего не помнили. Но это уже было чистой воды мошенничество — обычный гипноз, который не имел ничего общего с процессом ночного творения. И вот, под влиянием стресса это вновь вернулось.
— Рассказывай! — велела я. — Алекс, клянусь, что бы ни произошло этой ночью, моей вины в том нет. Если что и сделала, я всё равно ничего не помню.
— Да ничего страшного не произошло, — сказал подошедший Эдик. — Отчего-то ты решила, что будет прикольно скормить Алекса зубастому чудовищу, которое к нам пожаловало ночью.
— Это которое, жаба-лангольер или плотоядный вампир? — спросила я, разочарованная его словами.
Я уж было поверила, что мои детские способности вернулись.
— Нет, не они. Это была здоровенная змея.
— У змей нет зубов! — раздражённо сказала я.
— А у этой были! Причём здоровенные! — заявил Эдик.
— Так! — я с подозрением глянула на нашего красавчика. — И с чего вдруг мне приспичило выставить тебя за порог?
— А я откуда знаю?! — огрызнулся Алекс. — Нечего пялиться, ты абсолютно не в моём вкусе, поняла?
— Поняла. И как же ты спасся?
— Это было здорово! — Эдик с восторгом глянул на товарища. — Ну, что же ты молчишь? Расскажи! — воскликнул он с нетерпением.
— Хватит языком молоть! — прервал его Алекс, не склонный что-либо рассказывать. — Идём, пока малец не дал дёру, — добавил он и направился к Лотико, который, стоя в сторонке, гладил лошадь по морде и с любопытством поглядывал на нас.
Тут я заподозрила, что мне и парням всё пригрезились, и на самом деле не было никаких ночных чудовищ.
— Не иначе Савенкову удалось повторить младенческий подвиг Геракла, и он задушил змею голыми руками, — насмешливо заметила я и посмотрела на девчонку. — А тебе, Иванова, что приснилось? Небось, принц на белом единороге?
— Не-а, мне ничего не снилось. Вот почему вы все что-то видели, а я ничего? — расстроилась Дашка.
На физиономии Эдика появилась смущённая мина, похоже, он тоже засомневался в реальности ночных событий.
— Думаешь, это был сон? Тогда почему Алекс не сказал, что мой рассказ о змее — это чушь?
— Может, решил повыпендриваться? — предположила Дашка.
— Нет, это было слишком реалистично для сна! — запротестовал Эдик. — К тому же Иришка тоже видела, как корни дерева лезли к нам, но их не пускал магический барьер в проёме.
Я пожала плечами.
— Здесь странные места. Вполне возможно, что наши сны в чём-то переплетались.
— Но я сам видел, как Алекс сначала порубал корни, когда они попытались его схватить, а затем проткнул змею, когда она на него напала. Да, чуть не забыл! — победно воскликнул Эдик. — Вы видели кокон из веток на дереве? Так вот, там мёртвая змея! Дерево её слопало, когда Алекс отрубил ей голову.
— Вот оно что! Осталось только выяснить, где он взял меч, — холодно сказала я, по-прежнему уверенная, что это наваждение.
И вдруг! «Девочка, ты правильно поступила, слабакам не место рядом с тобой. Кто достоин, тот пройдёт испытание», — загрохотало в моей голове. Голос был настолько мощным, что я на какое-то время оглохла. «Кто ты?» — спросила я, отойдя от шока. «Придёт время, и узнаешь», — последовал излюбленный ответ всех таинственных муд... «Я хотела сказать чудаков», — поправилась я, когда в ушах загрохотал смех невидимого собеседника.
Господи! Это было невыносимо! Кто играл в рыцарей и его лупили палкой по кастрюле-шлему, тот поймёт мои ощущения. Если это и есть хвалёная телепатия, то я уже ненавижу её всеми фибрами души!
Я уж думала, что сойду с ума, когда невидимый собеседник наконец-то сжалился, и в моей несчастной голове воцарилась благословенная тишина.
Проигнорировав взгляды спутников, не понимающих, что со мной творится, я подняла голову. Там, в небе, плавно взмахивая крыльями, летела настоящая жар-птица — сгусток пылающей ярости, хищный и прекрасный огонь. Томные красавицы, что я видела этой ночью, были всего лишь жалкой тенью грозного феникса.