Что?! Принести себя в жертву обманщику, что надругался над моим сердцем и отнял надежду на счастье? Не бывать этому! Прочь, змей-искуситель! Как смеешь ты шипеть на меня?
Я поймала метнувшуюся ко мне змею и крепко стиснула пальцы. Вертись сколько угодно, от меня не вырвешься!
— Такота-дота, пожалей мою прислужницу, — попросил Рудра смиренным голосом. — Не вини её, она всего лишь хотела защитить меня.
Придя в себя, я глянула на него, а затем на придушенную кобру, извивающуюся в моей руке.
— О! — я ослабила хватку и, привстав на цыпочки, повесила змею обратно Рудре на шею. — Извини! Надеюсь, я не слишком её помяла, и она оправится…
— Такота-дота!
— Что такое? — вопросила я и вздохнула, видя, что музыканты исчезли. — Я так понимаю, представление окончено. Ну и как ты оцениваешь мой танец?
— Он бесподобен! — воскликнул Рудра, глядя на меня сияющими глазами, причём всеми тремя.
Слава богу! Значит, мне не грозят колотушки и половина ободранного лица. По такому поводу не мешало бы напиться и хорошенько закусить, а то от голода у меня уже подвело живот.
— Если мне не изменяет память, кое-кто обещал угостить меня ужином… — намекнула я, но не успела договорить, как оказалась за низеньким столом, заваленным всевозможными яствами.
Чего там только не было! Мясо, птица, рыба и прочие дары моря и земли — во всех видах и формах. К ним прилагались горы белоснежного риса и туча золотых плошек, чьё содержимое мог признать только знаток индийской кухни. Боже, а какие ароматы! Как говаривал один мой бойфренд, за такую вкуснотищу можно родину продать.
Поскольку я умирала от жажды, то первым делом потянулась к стоящему поблизости кувшину, но он сам собой поднялся в воздух и невидимый слуга налил в мой кубок вина. Конечно, предпочтительней была бы вода или сок, но в гостях, тем более у бога, не стоило привередничать.
— Ну а я помню, что ты обещала мне постельные утехи, — напомнил Рудра, усаживаясь бок о бок со мной.
— Да? — удивилась я. — Вообще-то, речь шла об увеселениях и телесных утехах, о постельных не было сказано ни слова.
— В самом деле? — улыбнулся Рудра. — Разве телесные и постельные это не одно и то же?
— К телесным утехам с таким же успехом можно отнести танцы, а уж ими мы достаточно позанимались, — заявила я и плотоядно глянула на подрумяненную куриную тушку. Нафиг! Никаких утех, ни телесных, ни постельных, пока я голодна.
Стоило только подумать, что за царским столом сначала подавали жареных павлинов и лебедей, и ко мне тут же поплыли блюда с этими самыми павлинами и лебедями. Птички были будто живые, только глаза им заменяли драгоценные камни. Особенно жаль было лебедей.
— Нет! — я оттолкнула блюдо от себя. — Я не буду есть лебедей.
— Почему? — поинтересовался Рудра, лаская меня взглядом.
— Не хочу есть птицу, которая умеет любить так, как этого не умеем мы. Говорят, когда один из лебединой пары погибает, другой кончает жизнь самоубийством.
— Красивая легенда, — одобрительно кивнул Рудра и протянул мне здоровенный кусок баранины, насаженный на кинжал. — Ешь, моя прекрасная Шакти! Овцы всегда были жертвенными животными. Думаю, их мясо придётся тебе по вкусу.
— Спасибо, Рудра!
— Для тебя я Шива.
— Шива? — удивилась я. — Но Лотико назвал тебе Рудрой.
Всё с той же полуулыбкой на устах Шива-Рудра покачал головой.
— Такота-дота, ты совсем ребёнок, если не знаешь, что изначальные боги — это всегда единство противоположностей. Шива моя созидательная ипостась, а Рудра разрушительная.
— Понятно, — сказала я, хотя что мне понятно? Да ничего!
Стараясь не слишком торопиться, я ела вкуснейшее мясо, какое только пробовала в своей жизни, и с любопытством поглядывала на индийского бога. Скорей всего, в интернете я видела изображение Шивы. Интересно, что за женская голова торчала у него на макушке? Причём явно живая, если судить по злобным взглядам, что она бросала на меня. Хорошо, что сейчас её нет… или она прячется под тюрбаном, накрученном у него на голове?
Впрочем, какое мне дело до странностей Шивы, когда мне с избытком хватает собственных. Узнать бы кто я такая.
Когда ко мне подплыло блюдо с нежнейшей курицей — кажется, это пулярка — я отломила ножку и с улыбкой протянула её индийскому богу.
— В знак благодарности. Спасибо, что не убил.