Парни выглядели не лучше, но, слава богу! никто из них не издал ни звука. Правда, Эдик, содрогаясь всем телом, боролся с приступами рвоты, а Алекс застыл на месте, будто на него напал столбняк.
Нужно было увести их подальше от жуткого зрелища.
— Идёмте, пока они не обращают на нас внимания. Иванова, вставай! — шепнула я.
Девчонка подняла на меня глаза.
— Не могу, — пролепетала она.
Алекс взял её на руки и вопросительно посмотрел на меня. Стараясь особо не высовываться, я огляделась. Если верить внутреннему чувству, нужно идти направо. Чтобы проверить себя, я закрыла глаза и сосредоточилась. Верно, нам направо.
Спустя полчаса мы вышли к руинам башни. Я снова закрыла глаза. Путеводная нить вела в подвал под башней, но Эдик неожиданно заупрямился.
— Не хочу в подвал! Вы идите, а я останусь здесь. Утром встретимся, — заявил он и сел на камень.
Алекс и Дашка последовали его примеру. Судя по виду, они тоже не горели желанием лезть под землю.
— Здесь нельзя оставаться. Мы должны идти и чем скорей, тем лучше, — сказала я.
Эдик фыркнул.
— Почему? Кто ты такая вообще?
— Почему, сказать не могу, просто знаю. Кто я такая, вам знать не обязательно, — ответила я, и тут меня впервые кольнуло чувство опасности. — Чёрт с вами! Хотите — оставайтесь, а я спускаюсь в подвал!
Если они думали, что я буду их уговаривать, то фиг им, не дождутся! Я направилась к пролому в стене и с облегчением услышала, что парни и девчонка тащатся следом за мной. Слава богу! А то слишком уж тоскливо при мысли остаться здесь одной. Я была уверена, что на поверхности они не доживут до утра. Единственное безопасное место для нас — это подвал башни Руха…
«Башня Руха?» — повторила я про себя, но не стала ломать голову, откуда взялось это название в моей памяти.
Растянувшись цепочкой, мы осторожно спускались по полуразрушенной лестнице. Под ноги то и дело подворачивался какой-то мусор. Судя по всему, это были каменные обломки. «Наверняка большинство из них вывалилось из свода у нас над головой», — опасливо подумала я и тут, будто в подтверждение моего предположения, что-то с глухим треском просыпалось на лестницу. Правда, по звуку было не понятно, где именно случился обвал.
— Все живы? — встревожилась я, заслышав отборный мат за спиной.
— А ты как думаешь? — зло ответил Алекс. — Первый раз в жизни послушался бабу и вот результат!.. Твою ж мать! — воскликнул он сдавленным голосом.
— Сильно задело? — спросила я, и, не дождавшись ответа, добавила: — Подожди, я сейчас подойду!
— Не нужно! Как-нибудь обойдусь без твоей помощи.
— Как знаешь.
Развернувшись, я снова начала спускаться. Если в моей помощи не нуждаются, то я не собираюсь её никому навязывать. Мой девиз: каждый сам за себя.
Однажды, когда я была совсем юна, то имела глупость разоткровенничаться. Лёжа в постели, я поведала тогдашнему бойфренду своё жизненное кредо — ну это, что каждый сам за себя. В результате гадёныш тем же вечером собрал вещички и по-тихому слинял. С той поры я уже не столь прямолинейна с парнями. Действительно, к чему сразу раскрывать карты и показывать, что ты эгоистка до мозга костей? Пусть пребывают в уверенности что я, если не ангел во плоти, то нечто близкое к матери Терезе и Флоренс Найтингел, причём в одном флаконе.
Короче, наученная горьким опытом, я руководствуюсь принципом: сначала выживи сам, потом уже помоги ближнему. Конечно, если возникнет желание помогать этому самому ближнему.
Да что б тебя! Прервав мою полемику с нечистой совестью, в лицо мне бросилась летучая мышь, во всяком случае, мне так показалось.
Какое-то время я, перестав дышать, балансировала на краю ступеньки, но на своё счастье не свалилась и поспешно шагнула назад. От пережитого страха сердце колотилось, как сумасшедшее. Ещё бы! Представляю, что было бы, покатись я кубарем вниз. Наверняка превратилась бы в кусок кровоточащего мяса, напичканного переломанными костями. «И не только это, есть участь пострашнее смерти», — раздался внутренний голос и перед глазами промелькнули непонятные, но жуткие картины.
Господи! Это ещё что за страшилки? Чтобы избавиться от ужасных видений, я присела на корточки и закрыла лицо руками. Как ни странно, это помогло.
Я боролась со страхами молча, мне даже в голову не пришло закричать, и виновато в этом детство. Я росла в таких условиях, что звать на помощь было не только бесполезно, но даже опасно. Бабушка по маме, старая кержачка, спала и видела, как бы спровадить незаконнорожденную внучку на тот свет. Оттого другие дети, как бы играя, не раз пытались меня утопить, столкнуть в яму или оставить в тайге — в надежде, что я заблужусь. Да только я упряма и живуча как кошка, так что убить меня нелегко. К тому же с детства у меня есть кое-какие способности, которые и по сей день помогают мне живой и невредимой выбираться из опасных передряг.