Тем не менее выпады веталы умудрялись не достигать цели, особенно те, что стали бы смертельными. Вот только он щадил не меня, а Дэви, которая отвечала ему взаимностью и спотыкалась на ровном месте, когда ему грозил смертельный удар уже с моей стороны.
Взъярившись, я вырвалась из плена служанки и взмахнула трезубцем, но она, обретя человеческую форму, заслонила веталу собой.
— Госпожа, смилуйтесь! — закричала она, глядя на меня умоляющими глазами. — Не убивайте моего мальчика!
— Тогда на колени! Да не ты, а твой сын! — рявкнула я и ветала с явной неохотой принял коленопреклонённую позу, хотя это было непростое занятие при его лапах.
Когда он бросил на меня очередной ненавидящий взгляд, я в запале съездила ему трезубцем по уху.
— Ещё один такой взгляд, и я насажу тебя на эту палку как поросёнка на вертел! — прорычала я, не слишком склонная к милосердию.
Предательство Дэви задело меня куда сильней, чем я ожидала.
— Клятву верности! — потребовала я и, выдернув меч из груди веталы, занесла светящееся лезвие над его головой. — Быстро повторяй за мной, пока я не передумала!
На этот раз ветала не стал кочевряжиться и повторил за мной клятву верности. Откуда взялись её слова, мне не ведомо, как и то, на каком языке я их произнесла.
В завершение церемонии на моих ладонях вспыхнул уже знакомый знак — фигурный круг, перечёркнутый тёмно-красным крестом. Кстати, на этот раз все его четвертинки, испещрённые письменами, горели ровным золотым пламенем. Я влепила ветале сначала одну пощёчину, затем другую, и с признательностью посмотрела на мистера Вейса. Он ответил мне лёгким поклоном и повернулся к веталу.
— Не злись, Майя! Сам виноват, что госпожа посадила тебе на поводок, — прогудел он добродушным тоном.
Ветала из позы присевшего кузнечика перетёк в вертикальное положение. На его щеках по-прежнему светились знаки, оставленные моими ладонями, и я уж было подумала, что это навсегда, но они начали блекнуть, а затем исчезли совсем. Стоя передо мной, Майя не поднимал глаз, но, судя по спокойному лицу, он либо перестал злиться, либо лучше прятал свои чувства. Думаю, последнее было верней, хотя я больше не чувствовала исходящей от него злобы.
— Что я должен делать? — спросил он и быстро глянул на меня из-под завесы ресниц.
Первым моим порывом было послать его к чёрту, но вид Дэви, по-прежнему стоящей на коленях, заставил меня передумать. Слишком уж могущественную служанку подарил мне Шива. Без дополнительного стимула, думаю, её благодарность за избавление от мук довольно быстро иссякнет.
— Забирай свою банду и жди, когда я вас позову, — распорядилась я и на всякий случай предупредила: — И учти, если крестьяне пожалуются на убыль в своих рядах, я тебя самого скормлю собакам.
— Госпожа, мы истинные асуры, а не ракшасы! — вдруг раздался дрожащий от негодования голос. Это заговорил один из четвёрки веталов, что сопровождали Майю.
— Да? И в чём разница между истинными асурами и ракшасами? — поинтересовалась я у мальчишки-ветала. В том, что он очень молод у меня не было сомнений, для этого было достаточно посмотреть на его лицо, пылающее ярким румянцем.
— Мы — Небесные жители, а не людоеды! — с вызовом ответил ветала.
Я взмахнула мечом.
— Ответ не по существу. Значит ли это, что вы вегетарианцы?
— Нет, госпожа, — вмешалась Дэви. Она с изяществом поднялась с колен и поправила накидку на голове. — Мальчик хочет сказать, что веталов часто путают с ракшасами. Отсюда все недоразумения.
На лице мистера Вейса промелькнула лёгкая насмешка.
— Дэви, ты забыла упомянуть, что веталы развлекаются тем, что поднимают мертвецов на кладбище и в их образе разгуливают по Фандоре.
— Если добавить, что веталам для сохранения мертвецов, чей облик они приняли, нужно свежее человеческое мясо, то информация будет более или менее полной, — сказал Лотико и оглушительно свистнул.
Раздался отдалённый перестук и в рассветной мгле проявился силуэт несущейся к нам лошади.
Жеребец подлетел к Лотико и, всхрапнув, остановился. Абсолютно чёрный, поджарый, он, даже стоя на месте, беспокойно переступал копытами отчего под его блестящей шкурой упруго переливались тугие мышцы. Конь-огонь! От головы до кончика хвоста он был само изящество и сила, отлитые природой в совершенной форме. В общем, не конь, а мечта последователей Микеланджело.
Ах ты, красавец! Я коснулась кудрявой гривы жеребца, которой могла позавидовать любая королева красоты, и тот благосклонно глянул на меня чёрными как ночь глазами.