Таким образом Лиланд Бон в одночасье лишился всей семьи. Немногочисленные родственники Лукреции жили вместе с ними, а у его отца их попросту не было. Виллард Бон тоже был единственным сыном в семье потомственных магов и после смерти родителей остался один как перст. Правда, его одиночество длилось ровно месяц. Захожая отравительница, случайно забредшая в их края, сразу же положила глаз на замок Бонов, а затем вдруг обнаружила, что без памяти влюбилась в самого хозяина замка. К слову сказать, красотой Лиланд пошёл в отца, хотя Лукрецию тоже нельзя было назвать уродиной.
Сам Лиланд избежал общей участи лишь потому, что во время катастрофы находился в МАГе и сдавал последние экзамены на звание бакалавра. На него даже пало подозрение, что это он организовал магический взрыв. К счастью, следствие, проведённое грозолинским магистратом, доказало, что он здесь ни при чём, и его оправдали. Тем не менее арест основательно подпортил ему репутацию и беднягу, несмотря на его немалые таланты в магии, не оставили в МАГе, как поначалу было объявлено. Вдобавок из-за облика карлика, заполученного по вине всё той же Вифании, его нигде не брали на службу, а потенциальные клиенты отказывались иметь с ним дело.
Чтобы не умереть с голоду, Лиланд поначалу перебивался тем, что продавал аптекарям омолаживающую вытяжку из лягушек. Ну а когда скандал забылся, он уже настолько увлёкся научными исследованиями, что наплевал на честолюбивые юношеские мечты о славе и богатстве.
Самое грустное для злосчастного мага заключалось в том, что он по-прежнему любил Вифанию, хотя поверить в это было сложно. Ведь Лиланд ни дня не был ей верен и по МАГу до сих пор ходили легенды о его сексуальных подвигах. Не угомонился он и впоследствии. Правда, в последние двадцать лет по окрестностям замка гуляли слухи не о похождениях красавца-мага, а о забавном распутном карлике, который не пропускал ни одной юбки.
Тем не менее Лиланд действительно любил Вифанию и был готов на всё, чтобы вернуть её себе. Зная об этом, Чак Вейс зорко присматривал за соседом и когда тот появлялся в поле зрения его жены, ни на мгновение не оставлял их одних. Мало того, он не давал ему рассказать об опрометчиво данном обете. Стоило Лиланду открыть рот, и он помимо своей воли нёс всякую чепуху. Когда Чаку надоело развлекаться подобным образом, он наложил на Вифанию заклятье невнимания к словам Лиланда Бона, из-за чего тому пришлось проходить в шкуре карлика без мало тридцать лет.
И всё же долготерпение злосчастного мага было вознаграждено. Чак Вейс либо забыл о наложенном заклятии, либо не успел его вовремя обновить. Уже ни на что не надеясь, Лиланд вновь рассказал о своём обете и тут случилось чудо — Вифания его услышала.
Донельзя счастливый он несколько дней крутился около зеркала, всё ещё не веря, что избавился от мерзкой личины.
Особое удовольствие ему доставляло воспоминание о том, как Вифания согласилась переспать с ним.
Благодаря специальной настойке всё из тех же многострадальных лягушек он прекрасно видел незваного гостя. С каменным выражением на лице Чак Вейс стоял на крышке парового котла и не сводил глаз с жены, которая не подозревала о его присутствии в лаборатории. Когда Вифания согласилась пойти в спальню, он, вопреки опасениям Лиланда, не вышел из себя. Присев на корточки, Чак сложил руки на коленях и закрыл глаза. Выражение печали на его лице лишь усилило триумф мага. Он понял, что соперник готов отказаться от борьбы, и дальнейшие события подтвердили правильность его выводов.
Чего он не ожидал, так это того, что Вифания любит мужа и будет за него цепляться. Но это открытие не слишком его обескуражило. Лиланд по-прежнему считал Чака Вейса наглым захватчиком, который похитил его любимую женщину. И поскольку он был умён, терпелив и к тому же талантлив в магии, причём настолько, что мог в этом деле потягаться с богами, то не удивительно, что он ни минуты не сомневался, что сможет вернуть любовь Вифании.
На всякий случай маг не стал избавляться от петуха, который помог ему приструнить строптивицу, и усадил его поблизости.
Вифания, видя это, недовольно фыркнула, но ничего не сказала. Немного походив по лаборатории, она не выдержала и вновь подошла к хрустальному шару.